Кухня по размерам не составляла и половины комнаты, где я очнулась. Посередине – обычный белый стол, под ножки которого просунули тряпки, чтобы он не скользил на голом кафеле, сбоку – шкафчик с посудой, мойка, старинная газовая плита с дымящейся кастрюлей на конфорке, ваза с фруктами и пара пакетов с конфетами. Окна выходили во двор – узкая дорога, по которой изредка пролетали автомобили, да два повернувшихся друг к другу балконами пятиэтажных дома.
На стульях расположились трое – Изенгрин, Гери и Солейль. Первый тут же вскочил, так что уши резанул жуткий скрежет ножек, второй последовал его примеру, а третий равнодушно потушил сигарету.
Изенгрин, за неимением достаточно широкого пространства, перелез через опешившего Солейля и заключил мое лицо в свои ладони.
– Боли нет?
– Н-нет, – пробормотала я.
Он облегченно выдохнул:
– Значит, получилось! Присаживайся, тебе нельзя сейчас напрягаться. Олениха, будь добра, налей ей супа, – повернулся он к Оле. Так она не просто божество, а тоже из Изначальных, что ли?! – Он восполнит твои силы.
Господи Боже, что тут вообще творится?..
– У меня был бред?
– Да. Ты пролежала два дня в беспамятстве, – пояснил Гери, сочувственно осклабившись. – Не ожидал от тебя такой стойкости. Я бы не выдержал.
Изенгрин бережно отодвинул стул и помог мне сесть. Аккурат напротив Солейля, пододвинувшего мне тарелку с хлебом.
Я от души чертыхнулась.
– Что такое? – заволновался Изенгрин.
– Родители, – прошипела сквозь зубы я. – Наверняка по всему городу рыщут.
– Нет, – провела по моим волосам Оля. – Мы обо всем позаботились. К счастью, создать иллюзию – дело нехитрое. Я притворилась, что увожу тебя в больницу. Никто ничего не заподозрил, и сейчас раз в сутки в разуме твоих родителей и брата вырабатываются ложные воспоминания о том, как они посещали тебя в палате.
Я хмыкнула:
– Божественные способности весьма полезны в быту. Но у меня по-прежнему есть вопросы.
– Как всегда, – хмыкнул Солейль, играя зажигалкой. Струйка пламени лизала его пальцы, но он даже не морщился. – Своим умом ни до чего не доходишь.
– Достал уже со своими глупыми придирками!
– Неженка.
Я открыла рот, но Оля прервала, рассмеявшись:
– Теперь понимаю, о чем ты говорил, Волк! Они действительно друг к другу неравнодушны.
– Хватит говорить так, будто меня тут нет! – хором воскликнули мы с Солейлем, и все присутствующие расплылись в многозначительных улыбках.
– Так почему я провалялась здесь два дня? – остановила их веселье я.
Они тут же помрачнели.
Обязанность разъяснить мне все взял на себя Изенгрин:
– В этом вина Лиса, впрочем, как и всегда. Мы создали город давно, очень давно, чтобы наши силы не переходили за его границы и наше противостояние не задевало внешний мир. Как выяснилось, он растерял благородство и забыл, как слабы и хрупки люди. Ему плевать на них… – глаза его налились кровью.
Оля положила руку ему на плечо:
– Волк.
Он тут же сник, устало дотронувшись до ее пальцев.
– Простите, до сих пор не могу смириться с его падением… Я появился там слишком поздно. Морена успела поведать тебе о богах?
– Так это была твоя тень? Волчья?
– Да. Я Волк.
– Я до последнего не подозревала, что Лис – это Пак.
Гери презрительно вздернул губу:
– На то он и плут, чтобы обводить всех вокруг пальца. Если мучает совесть, отгони ее – ты тут ни при чем, это все его паршивые интрижки…
Договорить ему не дал Солейль – отвесил ему мощный подзатыльник. Поразительно, но Гери покорно замолчал, лишь грозно зыркнув в его сторону. Видимо, сболтнул лишнего или, по меньшей мере, собирался сболтнуть.
Я сосредоточила взгляд на своих ногтях, срезанных под корень. Сердце пропустило удар, в носу предательски защипало. Человек, к которому я почти привязалась, оказался одним древнейшим существом, обладающим разрушительной силой и хладнокровно убившим более слабую богиню. Я не могла докопаться до сути смятения на душе – он не сделал мне ничего плохого, помогал держать Варвару в узде, но…
А может, и сделал?
Где Варвара?
Прежде этот вопрос вызвал бы во мне бурю восторга. Я бы вскочила и запрыгала на кровати с визгами: «Ее нет!» – но сейчас это показалось неправильным, сверхъестественным, ненормальным. Уже много недель ее присутствие неизменно ощущалось, а теперь кто-то словно стер ее. Я могла найти этому только одно объяснение: то, что со мной сделал Лис после того, как убил Морену.
– Что за чертовщина? – пробубнила себе под нос я. – Лис ведь… Сделал со мной что-то, да? Поэтому я так долго валялась в беспамятстве? Это вы называете силой, с которой я справлялась?
– Да, – кивнула Оля.
– И в чем она заключается?
– Это сила богини смерти, Хель.
Она поставила передо мной тарелку с супом.
– Что?
