Меня вжало в стул. Я не почувствовала даже, как Олениха сжала мои плечи, поддерживая.
– Зачем ты так прямо раскрываешь ей все? – выкрикнула она. – Она не готова. На нее и так слишком много навалилось.
– Хель Избиратель, – отрезал Змей. – Она должна понимать, что на все наша воля. Я показываю ей, как сплел ее судьбу, – она обязана подчиняться и делать, что до`лжно.
Слабость миновала. Что-то мрачное и сильное наполнило меня до краев, и, вскочив со стула, я случайно отбросила его к стене, чуть не сбив опешившую Олениху. Он с треском развалился на части, обои прочертила рваная царапина. Я не видела себя со стороны, но подозревала, что похожа на животное – пальцы искривились, как птичьи когти, ногти зудели, вытягиваясь. Предметы на столе затряслись, двигаясь к его краям; Гери поспешно перехватил почти соскользнувший чайник.
– Я никому ничем не обязана! – проревела я. – Будь вы хоть самим Создателем, да хоть самой Землей, я все равно жила бы сама по себе, никак с вами не считаясь! Вы сплели мою судьбу? Вы лишь провернули паршивую интрижку! Вы лжец, и я не позволю такому, как вы, диктовать мне, что делать. Пусть вы подстроили мой переезд и поспособствовали вовлечению в ваши божественные игры, я сама перережу свою нить – в месте, в котором мне угодно, тогда, когда захочу, чем захочу или не перережу вовсе.
Змей хмыкнул:
– Ты получила силу всего несколько дней назад и даже не умеешь ею пользоваться. Ты не можешь ничего решать. Ты даже не защитишь себя.
Ярость вспыхнула кроваво-красным пятном. Арлекин юркнула за стену.
– Хель, пожалуйста, успокойся, – попросил Изенгрин, но я сделала вид, что не услышала.
Сила сидела в теле прочно, и я чувствовала, как мы сливаемся. Я помнила: она принадлежала Морене и досталась мне только с ее смертью, и заслуги моей в этом не было, но она принимала меня, а я принимала ее. Она вилась неосязаемой тенью, обволакивающей тело и сознание.
Она покорялась беспрекословно; Лис не ошибся, вручив ее мне – я была предназначена для обладания ею.
Змей вопросительно склонил голову к плечу.
– Хель, не вздумай! – выпалил Гери, видимо, догадавшись, что я хочу сделать, но опоздал – я уже очертила ладонью круг и выставила вперед cжатую в кулак руку.
Кафельные плиты оторвались от пола и воссоединились в воздухе, образовав стену вокруг Змея. Медлить было нельзя – он не человек, он быстрее и сильнее, в схватке с ним роль играет каждый миг. Едва-едва последние плитки щелкнули, плотно прижавшись друг к другу, я рванула вперед, схватив нож с полки рядом с конфоркой.
– Глупая, – резюмировал Змей, и плитки разлетелись на сотни мелких частиц, дождем осыпавшихся на голую шпаклевку. Сзади кто-то вскрикнул, но я не обратила внимания и выкинула вперед нож, уведя его от столкновения с острыми кусками своего обманного маневра. Лезвие мягко пронзило дорогую ткань и вошло в плоть, как в масло. На руки брызнула алая кровь со странным синеватым отливом, холодная и жгучая.
Щеку прочертила тонкая красная полоска – не успела уклониться от осколка. Почти одновременно с этим все предметы замерли.
– Похвально, – произнес Змей, – однако я бог.
Он приложил ладонь к моему животу прежде, чем я успела бы моргнуть. Сверкнуло что-то зеленое, и сокрушительный удар отбросил меня через стол к стене, в которую я с треском врезалась, чудом не переломав кости. Дыхание застряло то ли в легких, то ли в горле. Змей возник подле меня и занес руку для нового удара, однако ему помешала Арлекин:
– Господин Змей! Пощадите ее, умоляю! Если вы ее покалечите, конфликт так и не разрешится!
Он смерил ее презрительным взглядом, но руку опустил. Впрочем, расслабляться было рано – он поднял меня за горло, прошипев:
– Знай свое место.
– Змей! – гаркнул Изенгрин. – Ты переходишь границы. Отпусти ее.
Он иронично посмотрел на Волка, но пальцы разжал, и я закашлялась воздухом.
– Тебе вряд ли обо мне рассказывали, Хель, – одернул полы пиджака Змей. – Как бы то ни было, я рад, что мы отныне знаем друг друга в лицо. Волк наверняка упомянул, что я один из Изначальных. К слову, Олениха, – он благосклонно кивнул ей, – спасибо за уют, что ты создаешь. Прошло много тысяч лет, а ты все так же даришь тепло. Если тебе еще не известно, Хель, я выполняю роль директора в школе; впрочем, моя партия в споре Лиса и Волка куда весомее. Я куратор. Когда между ними случился конфликт, они обратились ко мне, чтобы я хранил относительную гармонию до рождения следующего Избирателя. Система разделения учеников на два лагеря – моя идея: чтобы Лис и Волк не забывали о споре и своих счетах – все не так просто, как ты понимаешь. Видишь ли, твои ровесники и детишки верят в превосходство своего лагеря, поддерживают его идеалы и приобретают отношение к жизни, присущее Волку или Лису, в зависимости от того, к какой «команде» принадлежат, и этим питают их силы. Поэтому они являются одними из самых могущественных Изначальных.
– А вы тогда почему не слабее, раз вас никто не поддерживает?
