Следующей строчкой пришел его номер. Я, не раздумывая, нажала на него и поднесла трубку к уху. В ней тут же раздался его жизнерадостный голос:
– Даже неожиданно получить от тебя такое предложение.
Я задержала дыхание, чтобы не хныкать:
– Мне нужно, чтобы ты что-нибудь говорил.
– В смысле? – не понял парень.
– Неси какую-нибудь чушь, как ты это обычно делаешь.
– Ты плачешь?
– Неважно, просто чеши языком!
Чужая болтовня всегда успокаивает. Чужая речь вливается в уши и занимает разум, особенно если в нее вслушиваться.
– Я, конечно, не такая трещотка, как Арлекин, но, наверное, тоже что-нибудь смогу, – тут же набрал твердости его голос. – Например, давай я расскажу тебе о том, что ты пропустила в школе. Ты еще мало кого знаешь, поэтому возьму в фокус только тех, с кем ты знакома. Надеюсь, ты помнишь того брутального волка Гери.
– Его трудно забыть. Только он не брутальный. Вот кто брутальный, так это Изенгрин.
– Ты считаешь Изенгрина брутальным? – расхохотался Пак, похоже, тоже чуть успокоившийся оттого, что я влилась в диалог.
– Ну, как сказать… – протянула я. – Скорее, устрашающе-могущественным. Когда он идет навстречу, хочется ускакать на верхушку самого высокого дерева, как белка.
– Если бы я верил в Бога, я бы перекрестился, – загробным тоном произнес Пак.
Я надрывно хихикнула:
– Я же не в любви ему призналась.
– Практически!
– Так что там про Гери?
– Переводишь тему! Но будь по-твоему. В общем, Гери сегодня разгромил полшколы. Он никогда не отличался умением держать себя в руках, но тут превзошел самого себя. Кажется, теперь он обязан выплатить штраф, что неудивительно – он вынес шесть дверей, из-за него треснул стол в столовой, а в спортивном зале теперь вмятина в полу. И это еще не все! Восемь разбитых горшков с цветами, приступ у химички вследствие полностью перевернутой лаборантской, упавшая люстра и разодранный диван. А еще он кричал, что мы виноваты и он убьет нас с тобой, как только найдет, и я склонен этого опасаться, так что очень рад, что завтра не нужно в школу. Авось за эти дни оправится и откажется от своей затеи. Не хочу умирать в столь юном возрасте…
Наверное, там все как в низкобюджетном фильме ужасов про пришедших в школу ради охоты на людей инопланетян…
– А по какому поводу разгул?
– Арлекин не пришла, – как нечто само собой разумеющееся пояснил Пак. Я же поперхнулась воздухом. – Он и взбесился. Все орал, что это она с нами пошла, вот и пропала. Я пытался его увещевать тем, что и тебя тоже нет, но плевать он на это хотел. Ему все Арлекин да Арлекин.
– С чего бы ему так нервничать из-за нее?
– Любовь – штука сложная.
– Любовь?
– Наш Гери безумно влюблен в Арлекин уже два года, но она его отвергает.
Вот это новости… Нет, Арлекин яркая девушка, заметная и веселая, и неудивительно, что она кому-то понравилась. Однако я могла ожидать кого угодно, только не Гери. Он же ее задавит или они друг друга убьют – оба эмоциональные и не умеют сдерживаться. Впрочем, еще не факт, что Арлекин ответит ему взаимностью. Может, разойдутся, как в море корабли.
Пак прощупал почву:
– Это ты от шока молчишь?
– Да, – подтвердила я. – У меня они как-то… не встают в одну линию.
– Они не могут по определению. О, кстати, пока не забыл – Изенгрин, – имя волка в устах лиса прозвучало внезапно зло и с отвращением, – просил передать тебе, что зайдет в понедельник и принесет классные работы. Зная этого серого, можно предположить, что он притащит с собой Солейля. Будь готова.
Я скривилась: Солейля мне еще не хватало! А ведь мне с ним еще тренироваться. Может, удастся избежать столь ужасной участи? Разжалобить Марину, как вариант.
– Спасибо за предупреждение, – вздохнула я.
– И да, Хель. Завтра вечером показывают «Избави нас от лукавого» по телевизору. Сомневаюсь, что ты захочешь смотреть у себя дома, да еще и когда родители на месте, поэтому приглашаю тебя в кладовку на просмотр.
– У меня же сотрясение, – невольно улыбнулась я.
– Можно нарушить пару правил. Два часа кадров на экране не повредят.
Улыбка стала шире:
– Видишь, ты говоришь, что беспокоишься обо мне, а сам подбиваешь на причинение вреда собственному здоровью.
– Не путай меня, – хохотнул он. – Буду ждать тебя, ладно?
– Ладно. Спасибо за разговор.
– Не верю, слышу благодарность от Хель! Успокоилась?
– Полностью.
Этим утром голова болела во сто крат сильнее. Не хотелось даже открывать глаза – может, из-за неприятной рези в костях и общей усталости, вызванной бездельем, а может, и из-за царящей за окном погоды. Шторы были привычно задернуты, но сквозь щель между ними проглядывали тяжелые тучи и окно, усеянное полупрозрачными каплями. Они причудливо переливались, так что я потратила около часа на составление абсурдных узоров из блестящих точек. Целью было получить контуры лисицы и волка. Непростое занятие – из хаоса создать порядок, но у меня вышло. Правда, стоило только моргнуть – и невидимый рисунок рассеивался.
