Пак заметил мое приближение еще до того, как я судорожно вцепилась в ручку успевшими одеревенеть пальцами, и, надув щеки, чтобы не подавиться смехом, открыл дверцу, в которую я чуть не врезалась из-за разъехавшихся в стороны на льду ног. Удержалась, только зацепившись за крышу и заскользив ладонью по липкому стеклу. В салоне тут же покрывалом-коконом окутало приятное тепло, смешанное с освежителем воздуха.
– Это выглядело устрашающе, – заржал лис. – Такая ладонь на поверхности стекла. Смотри, какой отпечаток на снегу остался! Маньячина!
Фыркнув, я стянула шапку и от души потрясла ею над резиновым ковриком. Снежинки полетели не только вниз, но и на бардачок, что вызвало недовольное ворчание Пака, буркнувшего что-то вроде: «А мне потом разводы вытирай».
– Ты уже совсем со своим поджигателем свихнулся. Везде маньяков видишь. Не находишь, что пора бы и прекратить? А то у меня не будет иного выхода, и я сошлю тебя в психиатрическую лечебницу. Вместе с Арлекин, если ей так же в голову вдарило.
Лис, криво усмехнувшись, завел двигатель и сдвинулся с места:
– Уверяю, об Арлекин беспокоиться нет нужды. Она хоть и кажется придурковатой, психика у нее устойчивая. Останется в своем уме, даже если лицом к лицу встретится с нашей жертвой. Не думаю, что она может помешаться на расследовании преступления.
Лицо само собой скривилось: устойчивая психика у Арлекин? Да она в повседневной жизни ведет себя так, будто постоянно на грани нервного срыва, сплошь эмоции, выплескивающиеся через край. Конечно, Пак знает ее дольше и лучше, но я все равно не склонна ему верить.
Особенно учитывая, что он безжалостного убийцу называет жертвой, хотя сам ею, по сути, и является. Тут при любом раскладе начнешь сомневаться в его правоте.
– Вот чего ты так морщишься? Если считаешь нашу затею глупой, это не повод всячески это демонстрировать.
– М-м-м, я бы перефразировала: «Так как я считаю вашу затею глупой, это как раз повод всячески это демонстрировать».
Пак закатил глаза, и я на секунду дернулась, опасаясь, что он не заметит выскочившей из-за угла машины. Однако он умело, почти не глядя, вырулил на основную дорогу, и автомобиль понесся вперед как ни в чем не бывало.
– Не понимаю я тебя, Хель. Что тебе не нравится? Мы же пытаемся помочь справедливости восторжествовать! Ты слышала Арлекин, у полицейских нет зацепок, а маньяк так просто не остановится. На преступников нужна твердая рука, а здесь его никто не ограничивает, на него никто не охотится, он осознает свою полную свободу. Сколько людей погибнет в страшных муках? Ты только попробуй смоделировать дальнейшее развитие событий. Как долго они будут кричать, сгорая заживо? Ты же представляешь, как это больно, наверняка знаешь про инквизицию и ведьм. Но что еще страшнее: сколько десятков, а то и сотен человек разрываются на части, скучая по своим близким, оплакивая их, ненавидя того, кто забрал их.
– В твоих словах определенно есть доля правды…
– Доля?
– …и я понимаю стремление спасти город от ужасной участи, но и ты должен, наконец, осознать: ты подросток, Арлекин тоже, это не вашего ума дело. Ты не опытный спецназовец, она – не детектив. Вы не проходили обучение. Кем вы себя мните? Ларой Крофт и Шерлоком Холмсом? Смею разочаровать, вы не они. Бросаясь в пекло и переоценивая себя, вы сами обрекаете себя на проблемы. Даже если – случись такое чудо – вы выйдете на след убийцы и загоните его в угол, вы не сможете его удержать, он без колебаний убьет вас. Пойми, у него нет понятий чести и жалости, если понадобится, он, как дикий зверь, попавший в ловушку, перегрызет глотки кому угодно. Маньяки такого рода – параноики. Продолжите – ваша участь предопределена. Оставьте это занятие специалистам. У них шанс свершить правосудие куда выше.
Пак поджал губы и стиснул руль до побелевших костяшек.
– Ты ни во что нас не ставишь, верно?
Я вздохнула и мягко, будто объясняя ребенку прописные истины, произнесла:
– Я ставлю вас на ту позицию, на которой вы должны находиться в силу возраста, обстоятельств, положения, правил. У вас с Арлекин множество положительных качеств, но они направлены не туда, куда вы их пытаетесь приткнуть.
– Например?
– Ну, к примеру, ты умен.
– Да, и с помощью своего ума могу выстроить цепочку событий и поймать преступника!
– Нет! – рявкнула я. – Не перебивай! С помощью своего ума ты можешь придумать шутку и провернуть ее так, чтобы никто не узнал, что это был ты, или сразить наповал эрудицией, унизить какого-нибудь придурка, так что он не поймет, в чем дело, а все будут над ним смеяться, или завоевать всеобщую любовь, или сдать экзамены на высшем уровне, поступить в университет, закончить его, стать детективом и уж там – официально расследовать свои дражайшие преступления.
Пак, кажется, несколько оттаял, почти улыбнулся, но снова помрачнел.
