Хотя на того маньяка со спичками, за которым гоняются Пак и Арлекин, милые распускающиеся бутоны и березовые почки вряд ли как-либо повлияют.
Будильник разлился трелью соловья, установленной специально по такому случаю, и я с готовностью спихнула с себя одеяло. Настроение испортить не могло ничто, даже намерение выудить из толпы Солейля и выбить у того признание, куда он дел мой рисунок c волком – тот загадочно пропал именно после потасовки с ним. Я даже догадывалась, когда именно и каким образом – наверняка схватил в тот момент, как мама позвала меня к себе. Неизвестно, зачем ему это понадобилось, но он это сделал – значит, следует разобраться.
И я разберусь.
После бессовестной кражи я возненавидела его еще больше. Мало того что ею он оскорбил меня, так и мать, увидев нас, подумала невесть что. Собственно, именно поэтому она и утащила меня на кухню, тем самым поспособствовав преступлению – ей позарез вдруг понадобилось прочитать мне лекцию о том, как вести себя с мальчиками.
Это было абсурдно и бессмысленно, и следовало открыть матери глаза, но тараторила она с такой скоростью и вдохновением, что я не успевала и рта раскрыть.
Она выглядела счастливой, и для ее светящегося взгляда я не могла подобрать подходящего сравнения. Она сжимала мои ладони, словно надеялась разглядеть что-то тайное и сокровенное на моих запястьях, и отрывочно, на мгновение, поднимала на меня глаза. А я стояла напротив, пропуская большую часть реплик мимо ушей и старательно вырисовывая на обоях напротив воображаемые узоры.
К счастью, ничто не длится вечно, и мне удалось вырваться. Она отлипла, как падальщик оставляет труп, которым утолил свой голод, отделила меня от себя с приторной улыбкой. Будто завтра я переступлю порог квартиры и растворюсь в тумане, словно меня никогда не существовало, а она станет бережно хранить призрачную память обо мне.
Я улыбнулась себе в зеркало, провела расческой по волосам, ледяной водой смыла сонливость с лица и, стараясь сохранять оптимизм, пошла обратно в комнату. Свет везде был выключен, из спальни доносился отцовский богатырский храп.
Часы показывали семь пятьдесят. Ну, опоздают – не мои проблемы.
Я с искренним наслаждением сняла форму с вешалки, ощущая приятную шершавую поверхность ткани. Облачаясь в нее, будто закуталась в одеяло. Комфортно.
Пак говорил, что размеры называл, прикидывая, какими они могут быть, на память, представляя мою фигуру. Однако хороший у него глазомер. Надо будет обязательно пошутить на тему того, что ему следует идти в портные.
Едва я затянула на шее красную ленту, шелковую и мягкую, притащенную из кладовки Паком в качестве подарка к долгожданному возвращению в гимназию, и зацепила волчий зуб за миниатюрный крючок, пришитый тем же Паком, телефон, почти утонувший под подушкой, завибрировал. Экран зажегся, сообщая о входящем вызове от лиса.
Я поспешно нажала на зеленую кнопку, зная, что он терпеть не может слушать надоедливые гудки или противные мелодии, их заменяющие. Произнесла:
– Слушаю, – зажимая трубку между ухом и плечом и продевая руки в рукава куртки. Со стороны зала послышались тяжелые шаги, сообщающие, что семья начинает пробуждаться.
– Доброе утречко, – мурлыкнул Пак. – Надеюсь, ты проснулась, потому что я уже греюсь в машине и жду тебя, как договаривались.
– Сейчас спущусь, – буркнула я, застегивая молнию. – Не думаю, что ты будешь возражать подождать меня еще минут пять. Тебе ведь все равно, опаздывать или нет.
– Да хоть час там еще сиди, – хохотнул лис. – Я бы предпочел опоздать, честно. Посидеть себе тихонько под лестницей, переждать нелюбимые уроки… Но ты же мне не позволишь, верно, мисс отличница?
– Хорошистка, – автоматически поправила я. – Ладно, сейчас буду. Где припаркована машина?
– Слева от подъезда, сразу увидишь, как только обернешься.
Засунув телефон в карман куртки, я проскользнула в коридор, просунула ноги в сапоги и, повернув в скважине ключ, покинула квартиру. Попасться было не страшно – к счастью, родителям плевать, что я делаю, после того, как мы вроде как помирились, а мама отдала обратно все рисовальные принадлежности. Все вернулось на круги своя. Я занимаюсь своими делами, они – своими, никто никого не трогает.
Главное, чтобы на них «накатывало» так же редко, как прежде, а то мама вдруг стала проявлять повышенный интерес. Вдруг это заразно и передастся и отцу?
На улице ледяной ветер проморозил до самых костей, несмотря на теплую куртку и плотные колготки под брюками. Я еле сдержалась, чтобы не вернуться в теплый подъезд. Промелькнула даже идея отсидеть в уголке, где стоят шкафы с книгами. Однако я быстро ее отогнала и повернулась в указанную сторону. Белая машина, как и сказал Пак, стояла на углу возле дома, и я засеменила к ней по дорожке, расставив руки в стороны, чтобы не потерять равновесие и не упасть.
