А еще ей вечно – по крайней мере, в такую жару – казалось, что она на грани перегрева. О, Пас, Всевеликий Пас, Бог Неба, и Солнца, и Бурь, ниспошли нам снега! Снега, студеного ветра!
Ох уж это бесконечное лето без снега, без осенних дождей – а ведь их пора почти миновала, не за горами время снегов, однако ж снегов нет как нет! Жара, пыль, порожние полупрозрачные дымчато-желтые облака… о чем ты только думаешь, Пас, Владыка Пас, Супруг Хлебородной Эхидны, Отец Семерых?
– Глядите, глядите: уснула! – шепчет одна из девочек.
– А по-моему, они не спят, – возражает другая.
Стук. Кто-то стучит в дверь, ведущую из палестры на Солнечную.
– Я, я открою!
Так. Это Асфоделла.
– Нет, я!
А это – Медоед.
«Ароматные белые цветы о множестве острых белых зубов, – подумала майтера Мрамор, точно четки, перебирая в памяти имена. – Цветы, или, по крайней мере, нечто растительное – для биодевочек, животные либо продукты животного происхождения – для биомальчиков… ну а для нас – имена металлов либо камней».
– Можно мне?!
А это – оба они, на два голоса.
А сама она прежде звалась…
Сама она прежде звалась…
Грохот опрокинутого стула.
Майтера Мрамор, ухватившись за подоконник, неловко поднялась на ноги.
– Прекратить сей же час!
Перечень нерабочих либо сбоящих компонентов собственного организма майтера Мрамор могла вызвать, когда пожелает. Да, такого желания у нее не возникало уже около сотни лет, но время от времени – чаще всего, когда киновия пребывает на темной, ночной стороне длинного солнца – этот перечень всплывает из глубин памяти сам по себе.
– Остролист! Разнять этих двоих, пока я не утратила терпения!
Помнившая старое, короткое солнце, округлый оранжево-огненный диск, майтера Мрамор с тоскою подумала о главном его достоинстве – о том, что в его лучах ни одно из меню, ни один из реестров чего бы то ни было не лезли на глаза самовольно.
– Сиба, – хором заныли спорщики, – я только…
– Что ж, значит, ни один из вас никуда не пойдет, – отрезала майтера Мрамор.
Снова стук – стук чересчур громкий для пальцев из кости и плоти. Надо бы поспешить, не то на стук отзовется, пойдет открывать дверь майтера Роза, а уж такого повода для жалоб майтере Розе хватит надолго – по меньшей мере до таяния снегов… если, конечно, снег вообще выпадет.
– Двери я отворю сама. Ломелозия, до моего возвращения остаешься за старшую. Присмотри, чтоб уроками занимались все до единого, и… – Дабы придать заключительным словам как можно больше веса, майтера Мрамор подчеркнула их продолжительной (насколько духу хватило) паузой: – И ожидаю, что после ты перечислишь мне тех, кому вздумалось озорничать.
Хороший, уверенный шаг к двери… Один из сервомоторов правой ноги порой подклинивало, если продержишь ногу в бездействии около часа, однако сейчас он работал, можно сказать, безупречно. Еще шаг, еще… хорошо, замечательно! Хвала тебе, о Всевеликий Пас!
Остановившись за дверью, прислушавшись, не расшалится ли кто немедля, майтера Мрамор заковыляла вдоль коридора к дверям, выходящим на Солнечную.
В створки дверей колотил резным набалдашником трости тучный, немногим уступавший в росте патере Шелку, весьма преуспевающий с виду мирянин.
– Да будут все боги к тебе благосклонны сим утром, – заговорила майтера Мрамор. – Чем могу служить?
– Меня зовут Кровь, – объявил толстяк. – Недвижимость, понимаешь, осматриваю. Сад и так далее уже видел, но те вон, другие постройки все заперты. Будь любезна, покажи мне их изнутри. И эту покажи тоже.
– Впустить тебя в киновию я не могу ни под каким видом, – твердо ответила майтера Мрамор. – Впустить тебя одного в обитель авгура – тоже. Однако с радостью покажу и мантейон, и палестру… при условии, что твое желание осмотреть их подкреплено веской причиной.
Раскрасневшееся лицо Крови побагровело сильнее прежнего.
– Мне состояние зданий проверить надо. Судя по виду снаружи, всем им уйма работы нужна.
Майтера Мрамор кивнула:
– Боюсь, это чистая правда, хотя мы стараемся содержать их в порядке по мере сил. С утра патера Шелк как раз занимался самым насущным, латал кровлю мантейона. А правду ли говорят…
– Киновия… это тот домик на Серебристой? – перебил ее Кровь.
Майтера Мрамор кивнула снова.
– А обитель авгура – тот, на стыке Серебристой с Солнечной? Небольшой треугольный домик у западного края сада?
– Совершенно верно. Так правда ли, что все постройки мантейона выставлены на продажу? Я слышала нечто подобное от наших учеников.
Кровь впился в ее лицо испытующим взглядом.
– А майтера Роза тоже об этом слышала?
– Полагаю, слухи дошли и до нее… однако я их с нею не обсуждала.
Кровь, словно бы сам того не заметив, слегка склонил голову.
– Этому вашему белобрысому мяснику я ничего не сказал. Вид у него… от таких только и жди беды. Но ты передай майтере Розе, что слухи верны, слышишь, сиба? Передай ей, что все это уже продано. Продано мне.
