<…> Кареев …Однако же примите от путешественников признательность за гостеприимство… и жаль, что у вас обеих такая, видимо, врождённая неприязнь к Памиру. (
Тот давно уже держит наготове отцовское пальто. Судя по тишине в прихожей, гости без прощанья побежали на последний автобус. Краем своего тёплого платка прикрыв плечо прильнувшей сбоку дочки, Марья Сергеевна улыбкой прощается с молодостью… Свет предупредительно гаснет три раза.
И вот уж ночь стучится в жизнь.
Марья Сергеевна. Нет, ещё целых пять минут нам осталось.
Кареев. Что же, величайшие события истории укладывались в пять минут. (
Марья Сергеевна …иногда, пожалуй, даже нестерпимая, если делить её на дольки.
Юлий. Вот до самого отъезда я и буду вам напоминать звонком о каждой дольке… можно?
Церемонный поклон, и Кареевы уходят, провожаемые до порога. Пауза, и чуть позже, спохватившись при виде раскиданного факирского инвентаря, мать и дочь с запоздалым сожаленьем взирают друг на дружку.
Марья Сергеевна. Что же мы наделали-то, Марька?.. Можно было и Рахуму в пролётку к ним приладить. Марк Семёнович, где вы там?
Они спешат на его голос, и тогда шевеленье в углу, за жардиньеркой, напоминает нам о Тимоше; забытый, он ждёт там своего часа, откинувшись затылком к стене. Что-то, не только холод из распахнутой двери в прихожей, заставляет его выйти на опустелую сцену, где уже стоит Берёзкин с его шинелью на руке.
Тимоша (
Берёзкин. Одевайся, солдат… отдохнули на привале, и в дорогу. Ни зги кругом… ни плачущих, ни провожатых: хорошо. (
Правильно разгадав шарящее Тимошино движенье, он из-за спины, по праву тени, останавливает поиск слепого.
Кроме горсти пепла – ничего с собою. В дорогу к звёздам надо отправляться налегке.
Тимоша. Проститься…
Берёзкин (
Гости разошлись. Марья Сергеевна с дочерью остаются одни.
Марька. Посидим ещё немножко… люблю глядеть на первый снежок, хорошо. (
Мать и дочь пережидают, пока кончится повторная серия настойчивых звонков.
Скажи мне хоть что-нибудь, мамка!
Марья Сергеевна. Ты сама должна решать, Марька. И я вовсе не отговариваю тебя, но… прикинь заранее, хватит ли твоих силёнок на эту ношу.
Марька. Но ты же несёшь свою, вот и я буду… Хотя всё равно разлучаться нам с тобой. Правда, обсерватория Тимоше не нужна теперь, зато потребуются, наверно, трудные, главные книги. (
Опять звонки, заключительные.
Именно потому и глупо ему сердиться, если б я совсем ненадолечко вырвалась на мир посмотреть. Месяца мне за глаза хватит, даже меньше. Только разочек пройдусь по Памиру и – назад. Даже вещей брать не стану, а просто так, как есть… правда?
Марья Сергеевна. Ну, нельзя совсем без вещей, Марька. Как же ты обойдёшься первое время? Кстати, мой большой чемодан свободен. Примерь хоть начерно.
Они достают со шкафа чемодан: сообщницы!
Марька. Конечно, сюда всё поместится, даже тёплые вещи. Любопытно, суровая ли там зима?.. А ты думаешь, мне ещё не поздно?
