На выставке, устроенной в библиотеке колледжа и названной «Они – из России», мы поместили список русско-американских приоритетов, а в книге отзывов появилась запись: «Какая наглость!». На взгляд недовольного посетителя, у нас слишком много оказалось американских достижений российского происхождения. Однако мы пользовались американскими источниками и приводили оценки американские, согласно которым наши эмигранты создали немало того, что в Америке считается первым, лучшим и классическим – научные открытия, литературные произведения, песни и фильмы. Книги об эмиграции из нашей страны составляют целую библиотеку, говорят книги большей частью о том, насколько зарубежная Россия осталась русской, у нас же была цель показать, что из созданного русскими стало совершенно американским: об этом не вспоминают, не знают и, бывает, не хотят знать.
Эдвард Казинец, директор Славяно-Балтийского Отдела Публичной Библиотеки Нью-Йорка, устроил мне встречу с белорусским историком, специалистом по эмиграции, который, выслушав меня, посоветовал нашу выставку переименовать: «Они – из Восточной Европы». Его совет содержал дозу русофобии, и подход у него был другой. «Единство нам сохранила Церковь», – говорил историк. Но мы с женой имели в виду не православную диаспору, хранившую свою веру, хотели продемонстрировать, что из русского усвоено американцами[327]. Посетитель выставки рассердился, возможно, увидев список достижений
С другой стороны, американская пресса, по-моему, перебарщивает, когда, восхищаясь нашими оставшимися за границей танцорами, утверждает, что лишь в эмиграции удалось им раскрыть свои творческие возможности. Ведь солисты советского балета, когда они остались за границей, были уже сложившимися мастерами, даже их индивидуальные номера и сейчас показывают по телевидению, особенно из «Лебединого озера», это старые советские кинокадры. На Западе танцоры-дефекторы добились такой мировой славы и такого материального успеха, какие им в СССР и не снились, а раскрылись ли они за границей по-новому, это надо у них спросить. В американской биографии Рудольфа Нуриева я прочитал, какое разочарование пришлось ему пережить, когда он остался на Западе ради того, чтобы работать у Баланчина. Прославленный хореограф соглашался принять первостепенного балеруна в свою труппу при условии, если тот будет… переучиваться. Чему учить учёного?! По словам английской партнерши Нуриева, Марго Фонтейн, Баланчин вытравил из балета эмоциональность (слова балерины записаны на видеопленке). Стало быть, вместо умения лететь «как пух из уст Эола» пришлось бы Нуриеву учиться гимнастике под музыку. Выученик Марининской школы на это не прельстился. Оставшись без руководителя-постановщика, выдающийся танцовщик вынужден был сам собой руководить. Прекрасный исполнитель далеко не всегда – выдающийся режиссер. Создал ли Нуриев, кроме повторения, великолепного повторения того, чему был обучен на покинутой родине, судить не могу. Похвалам прессы не доверяю – рецензии ангажированы, похожи на апологии.
