Много лет он мечтал повторить успех «Конька». И замысел был – да не простой, а грандиозный, в десяти томах и в ста песнях. И подступы – в течение пятнадцати лет. Но… так мы и не получили «Ивана-царевича». От грандиозного прожекта остались небольшие отрывки.
Поэма «Сузге» – повесть в стихах из времён Ермака и хана Кучума – через год после гибели Пушкина вышла в «Современнике» и ничего не добавила к славе Ершова. И всё-таки отметим, что Ершов публиковался в лучших литературных изданиях того времени: в «Библиотеке для чтения» и «Современнике». Петербург не сразу позабыл его, когда Ершов вернулся в Тобольск – преподавать в альма-матер. Самоирония (которую можно рассмотреть и в «Коньке») не покинула его.
В ХХ веке мощная советская государственная машина превратила сказку Ершова в достояние миллионов. Исправно выходили и массовые, и научно проработанные издания. Без казусов не обошлось: в 1930-е бдительные товарищи обратили внимание на сомнительный поворот: Иван – не просто крестьянский, а кулацкий сын. Стоит ли радоваться его карьерным успехам? Но никто к этим бдительным словам не прислушался. В каждой школьной библиотеке имелись книги Ершова и не лежали мёртвым грузом. А какие художники открывали детям мир «Конька-Горбунка»: Милашевский, Кочергин, Сайфулин, Конашевич, Кокорин! Было и «экспериментальное» шестидесятническое издание с рисунками Андриевича и Маркевича. Горбунок появлялся на страницах «Весёлых картинок» и на конвейерах игрушечных фабрик.
Многим запомнились мультипликационные образы героев Ершова. Есть два варианта этой рисованной сказки Ивана Иванова-Вано – 1947 и 1975 годов, оба угодили в немеркнущую классику – и не беда, если краски с годами тускнеют. Памятен и художественный фильм с Петром Алейниковым в главной роли – один из первых цветных. Эта картина скрасила советским детям страшное лето 41-го.
Теги: Пётр Ершов
Литературовед? Несомненно. И редкостно талантливый, парадоксальный. Критик? Конечно. И острополемичный, боевитый. Историк литературы? Да. И поразительно эрудированный. Мыслитель? А как же! Вспомним хотя бы его газетные колонки под рубрикой "Стародум" и статьи в «толстых» журналах.
Но прежде всего Станислав Рассадин - писатель. И уникальный – писатель о писателях и литературе. Главные герои его эссе, документально-художественных исследований и книг – писатели и даже литературные герои. А что, разве писатели – не живые/жившие люди, причём люди интересные, яркие, вступающие в сложные отношения с временем, обществом и государством? А «удавшиеся» литературные герои? Разве они не стали частью нашего сознания и чем-то всерьёз отличаются от исторических персонажей (ну, может быть, только контрастностью – причём в их пользу)?
И тут вспоминаются Юрий Тынянов, Иннокентий Анненский и Владислав Ходасевич (особенно «Кюхля» и «Смерть Вазир-Мухтара» Тынянова, «Книги отражений» Анненского, «Державин» и «Некрополь» Ходасевича). Рассадин, безусловно, из этого ряда, их продолжатель и «собеседник на пиру».
Написал и издал он без малого сорок книг.
«О стихах последних лет» (1961), «Драматург Пушкин» (1977), «Фонвизин» (1980) – многократно переизданный и дополненный, «Гений и злодейство, или Дело Сухово-Кобылина» (1989), «Я выбираю свободу (Александр Галич)» (1990), «Очень простой Мандельштам» (1994). И другой ряд – полуэссе, полумемуары, страницы горькой и временами беспечной литературной жизни Страны Советов: «Самоубийцы. Повесть о том, как мы жили и что читали» (2002, 2007), «Книга прощаний» (2004, 2009), «Голос из арьергарда.
По этим книгам не только можно и нужно изучать русскую литературу, но и русскую историю, драму идей, трагедии известных людей и «маленького человека» (как одного из главных героев русской литературы).
