Литературная Газета, 6561 (№ 30/2016) полностью

Согласно Соколову, первопричиной конфликта явилась «патологическая ненависть престарелого академика к мальчишке-библиотекарю (разница в возрасте – 36 лет)» и то, что «они никогда не общались друг с другом». В очередной раз Соколов лжёт. Первая, далеко не единственная их встреча произошла в марте 1989 г., и о ней обстоятельно повествует сам Леонов ( С-1 . С. 410–411). Во время встречи Д.С. Лихачёву было 82 года, а Леонову – 46 лет (какой же он «мальчишка»)? В реплике я уже отметил невозможность пересказа писаний Леонова. Согрешу обширной цитатой вновь:

«Мне вспомнилась первая встреча с Лихачёвым. <…> Дмитрий Сергеевич принял меня после обеда. Ссылаясь на недомогания, лежал на диване, одетый в коричневый шерстяной свитер на пуговицах. Я примостился рядом, глядя на него снизу вверх, и слушал общие рассуждения о библиотеках, о книгах, что бесхозно хранились в церкви в Узком. Потом рассказал ему, что мы в Библиотеке сделали после пожара, что собираемся сделать, почему едем в США. Заметил, что смотреть прямо в глаза он избегает. Беседа длилась около двадцати минут. <…> Ни та, ни новая встреча 15 февраля 1993 г. никаких перемен в отношения с Лихачёвым не внесли» (Леонов В.П. Библиотечный синдром. – СПб.: Облик, 1996. – С. 411).

Представим ту же ситуацию глазами Дмитрия Сергеевича, прилёгшего после обеда в весьма странном одеянии. (Свитеру пуговицы несвойственны; это скорее принадлежность домашней куртки. Вряд ли для удивления Леонова были пришиты пуговицы к свитеру.) Несмотря на тактичное указание Лихачёва о своём болезненном состоянии, незваный гость всё же «примостился рядом» и стал глядеть на лежащего собеседника «снизу вверх», недоумевая при этом, почему тот «избегает смотреть прямо в глаза». Отмечу деликатность Дмитрия Сергеевича, который в неудобном пространственном положении поддерживал более четверти часа разговор на отвлечённые темы. Как мне сказал Лихачёв, при личном знакомстве он убедился в справедливости общего мнения о Леонове.

Следом в редакцию поступило «открытое письмо сотрудников БАН». Всего лишь на четырёх страницах перечисляются достоинства Леонова и перечень выполненных под его «научным руководством» трудов сотрудников Библиотеки. Моя реплика названа «статьёй под видом рецензии», призванной «опорочить Библиотеку Российской академии наук и её директора, доктора педагогических наук, профессора Валерия Павловича Леонова». Далее сказано, что «нанесён огромный вред чести и достоинству В.П. Леонова и авторитету Библиотеки Академии наук, имеющей 300-летнюю историю».

Согласно версии «открытого письма», я задался целью «опорочить Библиотеку Российской академии наук». И в мыслях у меня того не было, и в реплике ни единым обидным словом БАН не поминалась. Разумеется, Библиотека ничем не виновата, что ею руководит Леонов. Можно сказать, что Лео­новы приходят и уходят, а БАН остаётся.

В начале сентября «открытое письмо» было помещено на официальном сайте БАН; далее все письма в поддержку Леонова (16; как правило, однотипные) помещались там же. Прочесть их можно и в настоящее время.

Все 16 писем уже полгода находятся на сайте БАН. Леонову того показалось мало: в начале года он издал в типографии БАН под грифом БАН книгу, им озаглавленную «Библиотечный синдром – 2» (тираж 200 экз.). Помимо публикации всех помещённых на сайте БАН писем в книгу включена моя реплика (выпущены наиболее обидные Леонову места), письма иных подписантов, а также порочащие меня материалы советской прессы (утверждения, что я «добывал архивы русских эмигрантов за тарелку супа» (с. 114) и тому подобное).

8 февраля 2016 г. в полдень в Библиотеке Академии наук состоялась торжественная презентация этого шедевра.

Один мой знакомый на ней присутствовал.

Вся книга состоит из восхвалений Леонову и проклятий в мой адрес.

ЛИШЬ ЭПИЗОД АКАДЕМИЧЕСКОГО КНИГОИЗДАНИЯ

Вновь напомню, что причиной реплики явилось обвинение меня Леоновым, то есть первым начал он сам, приписав мне то, чего заведомо не могло быть. Реплика состояла из рассказа о Савине, о наших взаимоотношениях, было приведено мнение Д.С. Лихачёва, после чего я высказал собственное мнение о «монографии» Леонова. Не будь Санкт-Петербургского книжного салона 2015 г., где я купил книгу Леонова, я бы и не вспомнил о нём.

Настаиваю на высказанном мнении, что «труд» Леонова является не «выдающимся вкладом в общественные науки», а лишь эпизодом академического книгоиздания. Одна лишь статья Леонова о «космическом смысле Петербурга» заставляет вспомнить Фому Опискина… Почти все авторы БС-2 пишут о том, что я исполнял чей-то заказ, и даже о том, что этот текст написан не мной. Вероятно, причиной заблуждения является мой профессорски-обстоятельный подход к исследуемому явлению: никогда не делал скороспелых выводов и не навешивал ярлыки.