С 1970 года переводы составляют важную часть его писательского труда, самой яркой становится работа над героическим алтайским эпосом «Маадай-Кара». А. Плитченко переводит памятник алтайской литературы будучи зрелым писателем: изданы почти двадцать поэтических книг, опубликованы проза, драматургия. Поэт востребован, он публикуется во многих центральных издательствах. Предшествовало выполнению перевода «Маадай-Кара» путешествие по Алтаю, знакомство с людьми, уникальными памятниками древней культуры, величественной природой горного края. Отец не раз бывал в гостях у великого алтайского сказителя, члена Союза писателей Алексея Калкина, которого иногда называют Гомером ХХ века. Сравнение с легендарным древнегреческим поэтом неслучайно, инвалид по зрению с детства, Алексей Григорьевич обладал уникальной памятью, в его репертуаре было более тридцати героических сказаний, объёмом от одной до десяти тысяч строк, множество сказок, легенд, мифов, преданий, рассказов и песен. Отец говорил, порой кажется, что сказитель обладает сверхзнанием и «внутренним зрением». Рассказывая о встречах на Алтае, он часто вспоминал один эпизод: «Едешь к Алексею Григорьевичу, а он чётко знает заранее, что к нему собираются люди, хотя никто не звонил. В последнюю поездку к нему, неподалёку от селения с нашей машиной поравнялись голуби и долго её сопровождали. Потом скрылись, а когда выглянула деревня, то показался орёл. Пролетел над нами и к дому. Сопровождавший произнёс: «Вот полетел, сообщить кайчи, что мы уже приехали…»
Одну из поездок на Алтай мы проделали вместе: отец, мама, я и маленький брат. Картины впервые увиденной страны золотых гор навсегда остались в душе подобно слайдам. Ровные пустые дороги, и мы, восхищённо глядящие из окон «Волги» на открывающиеся справа и слева горы, а у самого горизонта смыкались плотные горные гряды, совсем синие и сказочные от дальнего тумана. Помню, как просто и радушно принимали нас в деревне кайчи Алексея Калкина, помню, как для нас, гостей, он исполнял в своём аиле, установленном рядом с обычным бревенчатым пятистенком, фрагменты великого сказания, играя на топшуре из корня кедра. Необычное звучание инструмента, горловое пение, а после хлебосольный праздничный ужин-той. Помню солнечное утро в горной деревне, в то утро один из сыновей Алексея Григорьевича подсадил меня, десятилетнего, в седло, и я оказался впервые на коне в прекрасном и новом краю.
…Как белый утренний туман –
Дыханье статного коня.
В траве долин, в тиши полян
Под солнцем ласкового дня
Пасётся разномастный скот,
По склонам с топотом идёт.
Стада, отары, табуны –
Неисчислимы и шумны,
Как будто летние кусты,
Листвой покрытые, – густы.
В основе литературного перевода «Маадай-Кара» лежит подстрочный, сделанный и записанный фольклористом и писателем Сазоном Суразаковым. Несколько лет Александр Плитченко кропотливо и самоотверженно работал над переводом алтайского героического эпоса, делал много правок, стремясь более точно перевести эпос с языка одной культуры на язык другой. Сегодня этот труд высоко оценён на Алтае. Творческим сообществом и учёными-литературоведами Сибири и страны сделанный отцом перевод «Маадай-Кара» признан лучшим.
Позднее поэт-переводчик обращался к теме тюркских народов неоднократно, почти сразу за переводом «Маадай-Кара» следует работа над другим памятником алтайской литературы, «Очы-Бала». В 1983 году оба сказания будут опубликованы в одной книге. В 1988-м Александр Плитченко заканчивает перевод якутских песен. «Трудно что-либо добавить, что-то ещё приложить к этой книге, работа над которой подарила миг – семь лет трудной и счастливой жизни, жизни, наполненной высоким слогом якутской песни», – пишет он в предисловии к изданию.
Отдельной и большой работой стали переведённые им с языка древних алтайских кёк-тюрков Каменные книги (Завет древних тюрков), высеченные в VIII веке.
…Сегодня ещё стоит он,
Стоит на пути кочевий,
Стоит на месте стоянки,
Стоит, где мною поставлен,
Слово моё на камне.
Смотрите на камень, знайте:
Я – нерушимый камень...
Текст книги, изданной в 1990 году, предваряет слово переводчика, бережно относящегося к наследию народа и постаравшегося сохранить все интонации, мельчайшие детали, чтобы передать их современным читателям. Слово писателя, создавшего литературный мост, соединяющий прошлое и будущее.
