Что тоскуют поля и судьба не совсем удалась.
Что с рожденьем ребёнка теряется право на выбор,
И душе тяжело состоять при раскладе таком,
Где семейный сонет исключил холостяцкий верлибр
И нельзя разлюбить, и противно влюбляться тайком…
По дороге в Загорск понимаешь невольно, что время
Не кафтан и судьбы никому не дано перешить,
Коли водка сладка, коли сделалось горьким варенье,
Коли осень для бедного сердца плохая опора…
И слова из романса: «Мне некуда больше спешить…»
Так и хочется крикнуть в петлистое ухо шофёра.
Осенний парк
Окончено лето.
К зиме застекляют теплицы.
Блюститель за куревом лезет в карман галифе.
Цветы увядают,
И, словно подбитые птицы,
Старик со старухой
Сидят в опустевшем кафе.
***
Беспечно на вещи гляди,
Забыв про наличие боли.
- Эй, что там у нас впереди?..
- Лишь ветер да поле.
Скитанья отпущены нам
Судьбой равнодушной, не боле.
- Эй, что там по сторонам?..
- Лишь ветер да поле.
И прошлое, как за стеной,
Но память гуляет по воле.
- Эй, что там у нас за спиной?..
- Лишь ветер да поле.
Прогулка
Во мне воспоминаний и утрат
Уже гораздо больше, чем надежд
И радостей,
А потому не буду
На будущее составлять прогнозы,
Но хочется воскликнуть невзначай:
«Как быстро мы состарились, приятель,
От Пушкина спускаясь по Тверскому!..
И радости,
Которыми, казалось,
Пропитан воздух,
Поглотил туман.
И женщины,
Которых мы любили,
Уже старухи...»
Дует ровный ветер,
Кленовый лист влетает в подворотню,
И я приподнимаю воротник.
На мне чернильно-синие штаны
И скромное пальто из ГДР -
Страны, не существующей на свете...
***
Когда-нибудь настанет крайний срок,
Для жизни, для судьбы, для лихолетья.
Исчезнет мамы слабый голосок
И грозный голос моего столетья.
Исчезнет переплеск речной воды,
И пёс, который был на сахар падкий.
Исчезнешь ты, и лёгкие следы
С листом осенним, вмятым мокрой пяткой.
Исчезнет всё, чем я на свете жил,
Чем я дышал в пространстве оголтелом.
Уйдёт Москва - кирпичный старожил,
В котором был я инородным телом.
Уйдёт во тьму покатость женских плеч,
Тех самых, согревавших не однажды,
Уйдут Россия и прямая речь,
И вечная неутолённость жажды.
Исчезнет бесконечный произвол
Временщиков, живущих власти ради,
Который породил, помимо зол,
Тоску по человечности и правде.
Исчезнет всё, что не сумел найти:
Любовь любимой, лёгкую дорогу…
Но не жалею о своём пути.
Он, очевидно, был угоден Богу.
Одна на чужбине
Книжный ряд / Портфель ЛГ / Книжный ряд
Рыбас Святослав
Теги: Катрин Фишер. Эмигрантка Шмидт , или Когда запоют ангелы
Катрин Фишер. Эмигрантка Шмидт, или Когда запоют ангелы. Роман. М.: Русское слово, 2017. 158 с.
Это современный городской роман о приключениях молодой московской учительницы русского языка Елены Кузнецовой в восточноевропейской стране Славии (угадывается Чехия). Он интересен не только острой социологичностью, динамичным сюжетом, знанием реалий эмигрантской жизни. За событийным рядом явственно присутствует исторический фон переломной эпохи, который явлен уже в предисловии, названном «Колесо Хроноса». С первых строк ощущаешь невидимое движение колёс этого божества: «Эта история началась, когда её герои были маленькими детьми и жили в полусказочном государстве, которого уже нет». Отсчёт времени начался. Девочка становится студенткой, учительницей, женой – её жизнь ещё легка и понятна. Школа, деепричастные обороты грамматики, Безухов и Болконский… «Но Хронос уже повернул свои колёса, и прежняя жизнь затрещала по швам». Лена с мужем продают квартиру, уезжают в Славию, муж открывает автомастерскую, быстро прогорает с помощью таких же, как и он, переселенцев. И опускает руки. Он бросает семью, Лена с маленьким сыном остаётся одна. Полная катастрофа.
Это завязка. Основной сюжет посвящён борьбе Елены за выживание. Вспомним, что она учительница русского языка и литературы. Она начинает преподавать местным предпринимателям «великий и могучий». И постепенно обретает связи, входит в новую среду, оказывается в гуще политических интриг. Немалую поддержку ей оказывает «русская мафия», то есть такие же, как она, эмигранты из России, именуемые в местном просторечии этим страшным термином. Перед читателем предстают колоритные типы бизнесменов, журналистов, охранников, медиков – целый водоворот социальных типов и судеб.
Прочитав эту увлекательно написанную книгу, испытываешь двойственное чувство: с одной стороны, вполне объяснимая грусть, а с другой – оптимизм. Молодец, эта учительница Кузнецова («Шмидт»), не опустила рук, не сдалась. Поучительная история.
Рапира и заветы Ильича
Политика / Настоящее прошлое / Революция в лицах
Цаголов Георгий
Владимир Ленин, 1920 год (оригинал фотографии без привычной для советских времён ретуши)
Фото: Павел Жуков
Теги: Ленин , Революция , Октябрь , 100-летие , история
Каким был вождь Октября
Борис Пастернак
