Родился в 1937 году в Али-Бердуковском ауле Хабезского района. Отец, Кадыр Махмудович, погиб в годы Великой Отечественной войны в боях за Украину, при переправе через Днепр. Первая публикация состоялась в газете «Черкес плъыжь» («Красная Черкесия») в 1951 году. Окончил Карачаево-Черкесский педагогический университет и ВЛК при Литературном институте им. А.М. Горького. Более 40 лет отдал журналисткой деятельности – был редактором Карачаево-Черкесского радио и сотрудником черкесской газеты до ухода на пенсию. Автор десятков поэм, повестей и романов. Работал в редком для литературы Карачаево-Черкесии жанре – создал роман в стихах («Богиня трёх морей»). Основал журнал «Лъахэ» («Отчизна») на черкесском языке, где печатались в основном юные поэты и прозаики. Многие произведения В. Абитова переведены на русский и другие языки народов нашей страны.
Три родные слова
Я ветви сдвинул – предо мной
Предстал в тиши, от взоров скрытый,
Как воин вечный и живой,
Забытый дот, плющом обвитый.
И амбразура вдаль глядит,
Как чёрный глаз под хмурой бровью
И мхом сырым, тяжёлым скрыт
Накат из потемневших брёвен.
Теперь они – почти земля,
Над ними маленькие ветки,
И одуванчики, пыля,
Качаются под лёгким ветром.
Я опускаюсь в старый дот
Под свод проломленный древесный,
И чудится – сейчас шагнёт
Ко мне вчерашний мой ровесник.
Но дот молчит. Здесь тишины
Непробиваем вечный полог,
И только капля со стены
Упала на стальной осколок.
И сразу прошлое слышней,
И день пронзён сожжённым криком.
Вот каска ржавая. Над ней
Пылает яростно гвоздика.
Но те, кто был здесь, не молчат:
И время их не заглушило,
А клятву верности солдат
Земля сырая сохранила.
И я пилотку снял свою
И вдруг в углу под сводом низким
Прочёл я надпись по-адыгски:
«Отчизне юность отдаю»…
И с той поры уже не раз
Три слова павшего героя
В дороге трудной, в трудный час
Звучали, силы мне утроив.
Я сам солдат и, может быть,
В грозу, как он когда-то прежде,
Собою должен я прикрыть
Людские судьбы и надежды.
Гвоздика гордая цветёт,
И вспоминается мне снова
Под Старой Руссой старый дот
И эти три святые слова.
Трубка Хабаца
Хабац шагает полем вдоль дороги,
Где рожь густая весело шумит.
Он худощав и рябоват немного,
И беспрерывно трубкою дымит.
Шагает к своему комбайну браво,
Как будто снова боя ждёт – того,
Где заслужил он орден Славы,
Что нынче украшает грудь его.
Герой Исхак идёт ему навстречу;
Он лучший друг и доблестный джигит.
Лихой всегда, наградою отмечен:
Такой же орден на груди блестит.
Шли слухи, что Хабац и до Берлина
С той трубкою во рту провоевал,
И ни в одном сражении былинном
Враг ни в него, ни в трубку не попал.
– А правда ли, что также с трубкой этой
Вернулся с фронта ты к себе домой? –
Спросил Исхак.
И друг взамен ответа
Кивнул ему согласно головой.
И завязался спор меж ними резкий,
На шум собрался весь аул родной.
– А я б попал! – Исхак воскликнул дерзко
И вынул пистолет свой именной.
И был Хабацом вызов принят смело:
– Ну что ж, стреляй, раз меткий ты такой!
Раздался выстрел, и тотчас слетела
Головка с чубука его долой.
Хабац невозмутимо оставался,
Не дрогнул, даже глазом не моргнул.
Он лишь слегка над другом потешался,
Шутя и в трубку выстрелить дерзнул.
И восхищались все, что здесь стояли,
Над тем, как метко наш герой стрелял.
Они дань уваженья отдавали
Тому, кто с трубкой смело отстоял.
И стало ясно всем, что с трубкой этой
Он мог пройти с войной немало стран,
Ни пулей, ни снарядом не задет он.
Так, может, эта трубка – талисман?
Теперь имеет право, как награду,
Хабац её всю жизнь носить.
Но нет головки в трубке – вот досада!
Придётся трубку новую купить.
Так думал я. Герой решил мудрее.
(Я помнил всё – мальчишкой был тогда):
Отдал ту трубку школьному музею,
А сам куренье бросил навсегда.
Теперь в витрине оба экспоната:
Джигита трубка под стеклом лежит,
А рядом пистолет, тот, что когда-то
В награду получил другой джигит.
С тех пор и трубка больше не курилась,
И не стрелял ни разу пистолет.
А трубка без головки превратилась
В реликвию тех опалённых лет.
…………….
Он сам не помнил, как тот грех случился –
Хабац, который всех нас удивлял –
Как под машиной вдруг он очутился,
И, истекая кровью, умирал.
Да тот герой, кто первым был в ауле,
