Литературные майораты полностью

Вотъ какимъ путемъ должно бы идти разсужденіе, такъ какъ вся суть вопроса заключается въ непродажности литературныхъ и художественныхъ произведеній, въ противоположность продажности произведеній промышленныхъ. Наконецъ вдобавокъ, и на тотъ случай, что ученіе о различіи между вещами продажными и непродажными будетъ отвергнуто, какъ слишкомъ смѣлая и парадоксальная теорія, экономисты, ограничиваясь на этотъ разъ одною сферою полезнаго, могли бы, такъ какъ поступилъ и я въ первой части этой книги, доказать, что литературное и художественное произведеніе есть продуктъ — потребляемый и обмѣниваемый и что поэтому объ установленіи литературной собственности не можетъ быть и рѣчи.

Таковы принципы безусловной справедливости, они указываютъ на точку, въ которой политическая экономія сходится и совпадаетъ съ нравственностью, они примѣнимы ко всѣмъ временамъ и ко всѣмъ націямъ. Люди, рѣшающіеся отрицать ихъ, похожи на тѣхъ патриціевъ древняго Рима, которые отказывали плебеямъ въ правѣ вступать въ бракъ и имѣть религію, такъ какъ считали плебея недостойнымъ такихъ таинствъ, или пожалуй, на рабовладѣльцевъ, полагающихъ, что негра не стоитъ и крестить.

Да, впрочемъ, развѣ нѣтъ и у насъ такихъ публицистовъ, которые возстаютъ противъ распространенія образованія въ массѣ народа? — Развѣ и у насъ журнальное дѣло не обращено въ монополію, за установленіе которой на правительство постоянно сыплются упреки, но которая весьма выгодна для самихъ журналистовъ?…^{13} Конечно, легко видѣть, что еслибы 30 лѣтъ тому назадъ, когда вопросъ о литературной собственности былъ предложенъ нашимъ представительнымъ собраніемъ, наука провозгласила защищаемые мною принципы, а общество заинтересовалось ими, то мысль во Франціи не была бы порабощена, а вліяніе партій и кружковъ не совращало бы общественнаго мнѣнія съ истиннаго пути.

Какимъ же образомъ мысль о литературной собственности до такой степени овладѣла всѣми умами, что возведена въ законъ въ самомъ благоустроенномъ изъ европейскихъ государствъ? — Подобный феноменъ нельзя обойти молчаніемъ, имъ стоитъ заняться потому, что онъ свидѣтельствуетъ объ упадкѣ и нравственнаго и эстетическаго чувства.

Въ основаніи довольно распространеннаго въ настоящее время мнѣнія объ интеллектуальной собственности, лежитъ нѣсколько соображеній. Для экономистовъ, оно вытекаетъ изъ ихъ стремленія доказать, что писатели и художники, на которыхъ большинство склонно смотрѣть какъ на паразитовъ, — настоящіе производители, почему и имѣютъ право, если не на заработную плату, то на какое нибудь вознагражденіе. Происхожденіе этаго несчастнаго мнѣнія объясняется также тѣмъ безотчотнымъ рвеніемъ, съ которымъ многіе съ 1848 г. принялись за защиту права собственности. Мнѣніе это есть ничто иное какъ полемическое преувеличеніе. Но, съ точки зрѣнія публики, заблужденіе гораздо глубже; основаніе его лежитъ въ той всеобщей деморализаціи, которая послѣдовала за переворотомъ 89 и 93 г., деморализаціи, которая путемъ различныхъ катастрофъ все увеличивалась въ продолженіи 70-ти лѣтъ.

Французскій народъ, начавши революцію, которая должна была обнять собою всѣ слои общества, перевернуть весь строй его, не въ состояніи былъ довести ее до конца. «Это было свыше силъ нашихъ», говорилъ изгнанникъ Бареръ. Отцы наши сначала храбро принялись за дѣло, но потомъ смутились, мы же только и дѣлали, что пятились назадъ. Не знаю дѣйствовали ли бы другіе на нашемъ мѣстѣ смѣлѣе и успѣшнѣе, но мы потерпѣли пораженіе. Но если революція, доведенная до конца, способствуетъ возрожденію народа, то неудавшаяся революція неизбѣжно влечотъ за собою нравственное ослабленіе и упадокъ націи. Огорчонные неудачей, потерявши всякую бодрость, мы упали со всей высоты своихъ принциповъ. Потерявши вѣру въ самихъ себя, мы потеряли и всякое довѣріе къ своимъ принципамъ, къ своимъ учрежденіямъ, мы стали скептически относиться даже къ такимъ вещамъ, какъ добро, красота и благородство, къ которымъ скептицизмъ совершенно непримѣнимъ. Въ настоящее время, безнадежное непостоянство взглядовъ, слабость характера и отсутствіе добросовѣстности — составляютъ наши отличительныя черты. Человѣкъ долженъ бороться и побѣждать; если энергія его падаетъ, то взгляды его быстро измѣняются, честь и личное достоинство скоро стушовываются и человѣкъ предается гніенію.