Хозяин звезд и ветра зычного,
И вьющихся дорог,
Бог – виноградарь, бог коричневый,
Смеющийся мой бог,
Позволь зарю в стакан мой выдавить,
Чтобы небесный хмель
Понес, умчал меня за тридевять
Синеющих земель.
Я возвращусь в усадьбу отчую
Средь клеверных полей;
Дом обойду, зерном попотчую
Знакомых голубей.
(Дни медленные, деревенские…
Ложится жаркий свет
На скатерть и под стулья венские
Решеткой на паркет.
Там в доме с радужной верандою,
С березой у дверей,
В халате старом проваландаю
Остаток жизни сей.
Но часто, ночью, гул бессонницы
Нахлынет на постель
Тряхнет, замрет, и снова тронется,
Как поезд сквозь метель.
И я тогда услышу: вспомни-ка
Рыдающий вагон
И счастье странного паломника,
Где счастье там, где он.
Он рад бывал, скитаясь по миру,
Озерам под луной,
Вокзалам громовым и номеру
В гостинице ночной.
О, как потянет вдруг на яркую
Чужбину, в дальний путь,
Как тяжело к окну прошаркаю,
Как захочу вернуть
Все то дрожащее, весеннее,
Что плакало во мне,
И – всякой яви совершеннее —
Сон о родной стране.)
Пятнадцатый чтец :
Кто меня повезет
По ухабам домой
Мимо сизых болот
И струящихся нив?
Кто укажет кнутом,
Обернувшись ко мне,
Меж берез и рябин
Зеленеющий дом?
Кто откроет мне дверь?
Кто заплачет в сенях?
А теперь – вот теперь —
Есть ли там кто-нибудь,
(Кто почуял бы вдруг,
Что в далеком краю
Я брожу и пою,
Под луной, о былом?)
Шестнадцатый чтец
Не все ли равно мне, рабой ли, наемницей
Иль просто безумной тебя назовут?
Ты светишь… Взгляну – и мне счастье вспомниться.
Да, эти лучи не зайдут.
(Ты в страсти моей и в страданьях торжественных,
И в женском медлительном взгляде была.
В полях озаренных, холодных и девственных,
Цветком голубым ты цвела.
