Ты осень водила по рощам заплаканным,
Весной целовала ресницы мои.
Ты в душных церквах повторяла за дьяконом
Слепые слова ектеньи.
Ты летом за нивой звенела зарницами;
В день зимний я в инее видел твой лик.
Ты ночью склонялась со мной над страницами
Властительных, песенных книг.)
Была ты и будешь. Таинственно создан я
Из леска и дымки твоих облаков.
Когда надо мною ночь плещется звездная,
Я слышу твой реющий зов.
Ты – в сердце, Россия. Ты – цель и подножие,
Ты – в ропоте крови, в смятенье мечты.
И мне ли плутать в этот век бездорожья?
Мне светишь по-прежнему ты.
(Ночь дана, чтоб думать и курить,
И сквозь дым с тобою говорить.
Хорошо… Пошаркивает мышь,
Много звезд в окне и много крыш.
Кость в груди нащупываю я:
Родина, вот эта кость – твоя.
Воздух твой, вошедший в грудь мою,
Я тебе стихами отдаю.
Синей ночью рдяная ладонь
Охраняла вербный твой огонь.
И тоскуют впадины ступней
По земле пронзительной твоей.
Так все тело – только образ твой,
И душа – как небо над Невой.
Покурю, и лягу, и засну,
И твою почувствую весну:
Угол дома, памятный дубок,
Граблями расчесанный песок.)
Семнадцатый чтец :
Бывают ночи: только лягу,
В Россию поплывет кровать;
И вот ведут меня к оврагу,
Ведут к оврагу убивать.
(Проснусь, и в темноте, со стула,
Где спички и часы лежат,
В глаза, как пристальное дуло,
Глядит горящий циферблат.
Закрыв руками грудь и шею, —
Вот-вот сейчас пальнет в меня —
Я взгляда отвести не смею
От круга тусклого огня.)
Оцепенелого сознанья
Коснется тиканье часов,
Благополучного изгнанья
Я снова чувствую покров.
Но сердце, как бы ты хотело,
Чтоб это вправду было так:
Россия, звезды, ночь расстрела
И весь в черемухе овраг.
Восемнадцатый чтец :
Странствуя, ночуя у чужих,
Я гляжу на спутников моих,
Я ловлю их говор тусклый.
Роковых не требую примет:
Кто увидит родину, кто нет,
Кто уснет в земле нерусской.
(Если б знать. Ведь странникам даны
Только сны о родине, а сны
Ничего не переменят.
Что таить – случается и мне
Видеть сны счастливые: во сне
Я со станции в именье
Еду, не могу сидеть, стою
В тарантасе тряском, узнаю
Все толчки весенних рытвин,
Еду, с непокрытой головой,
Белый, что платок твой, и с душой
Слишком полной для молитвы.
Господи, я требую примет:
Кто увидит разницу, кто нет,
Кто уснет в земле нерусской.)
Если б знать. За годом валит год,
Даже тем, кто верует и ждет,
Даже мне бывает грустно.
Только сон утешит иногда.
Не на области и города,
Не на волости и села,
Вся Россия делится на сны,
Что несметным странникам даны
На чужбине, ночью долгой.
Девятнадцатый чтец
