Друзья мои! Прекрасен наш союз!
Он, как душа, неразделим и вечен —
Неколебим, свободен и беспечен,
Срастался он под сенью дружных муз.
Куда бы нас ни бросила судьбина,
И счастие куда б ни занесло,
Все те же мы… нам целый мир чужбина…
Отечество нам Царское Село.
Первый ведущий :
В числе первых воспитанников Лицея, кроме Пушкина, были: Корф, Вольховский, Горчаков, Яковлев, Матюшкин, Малиновский, Илличевский, Пущин, Дельвиг, Кюхельбекер, Данзас, Броглио и др.
Второй ведущий (запись в тетради Куницына, январь 1812 г.): «Я вовсе не ожидал, что придется читать лекции сущим детям. Не буду ничего говорить о Саврасове, Тыркове, Мясоедове, Костенском – совершенный облом. Горчаков умен, но прихорашивается, точно Нарцисс. Вальховский без всякого упрека. Матюшкин тих. Кюхельбекер, видимо, посмешище для товарищей. Во всем чрезмерен: пишет так, что перья ломает. Броглио отпетый, Данзас тоже: делает гримасы, ему все трын-трава. Пушкин грызет перо и царапает на бумаге рисунки, так углубляясь в эти занятия, как будто в классе никого, кроме него, нет. Дельвиг спит – в точном смысле этого слова. Корф приличнее всех».
Третий ведущий :
Больше всего хлопот доставляли Броглио и Данзас. «Отчаянные» – так охарактеризовал их Мартин Пилецкий. Обычные наказания на них не действовали, и для них были найдены новые. Данзас, например, был одет на сутки в свой старый детский сюртук, в котором прибыл в Лицей. Сюртук был до того узок, беден и дурно сшит, что вызвал смех и произвел необходимое воспитательное воздействие.
Четвертый ведущий :
Посредине классной комнаты, где воспитанники повторяли заданное, стоял черный стол. Данзас и Броглио за нескромное поведение сажались гувернером за этот стол. Очень скоро он перестал дожидаться с их стороны проступков и сразу усаживал их за него. Они привыкли к черному столу, и Данзас имел наглость заявлять, что за ним удобнее.
Третий ведущий :
Данзас был единственным из лицеистов свидетелем дуэли Пушкина с Дантесом. Он был его секундантом.
Третий чтец :
Товарищи! Сегодня праздник наш,
Заветный срок! Сегодня там, далече,
На пир любви, на сладостное вече
Стеклися вы при звоне мирных чаш.
На пир любви душой стремлюся я.
Вот вижу вас, вот милых обнимаю.
Я праздника порядок учреждаю…
Я вдохновлен, о, слушайте, друзья…
Чтоб тридцать мест нас ожидали снова!
Садитеся, как вы садились там,
Когда места в сени святого крова
Отличие предписывало нам.
Спартанскою душой пленяя нас,
Воспитанный суровою Минервой,
Пускай опять Вольховский сядет первый,
Последним я, иль Брольо, иль Данзас.
Первый ведущий :
Воспитанник Пушкин тоже был сажаем за черный стол в наказание за громкий смех в классе чистописания и за пустые фигуры, которые чертил на уроке немецкой словесности. Но у него не было дружбы с отчаянными. Он был угловат, диковат, ни с кем, кроме Пущина, пока не дружил.
Третий чтец
Любезный именинник,
О Пущин дорогой!
Прибрел к тебе пустынник
С открытою душой.
С пришельцем обнимися —
Но доброго певца
Встречать не суетися
С парадного крыльца.
Он гость без этикета,
Не требует привета
Лукавой суеты;
Прими ж его лобзанья
И чистые желанья
Сердечной простоты!
Второй ведущий :
Их комнаты были рядом: Пущин – № 13, Пушкин – № 14. Легкий стук в стенку был их условным знаком.
Третий ведущий :
Толстый, круглолицый, с ясными серыми глазами, созданный для удовольствий и ненавидящий огорчения, Пущин ни в чем не был похож на Александра. Рассудок, смех, острое слово были для него превыше всего.
Четвертый ведущий :
