Мертвый Лермонтов лежал под дождем. Много еще чего было гадкого и глумливого: и хоронить по христианскому обычаю не хотели, и царь сказал: «Собаке собачья смерть». Ну а как были наказаны повинные в гибели поэта? Вот строки из документа: «Майора Мартынова посадить в крепость на гауптвахту на 3 месяца и передать церковному покаянию, а князя Васильчикова и корнета Глебова простить, первого во внимание к заслугам отца, а второго из уважению к полученной им в сражении тяжелой ране».
Когда я стану умирать,
И, верь, тебе не долго ждать,
Ты перенесть меня вели
В наш сад, в то место, где цвели
Акаций белых два куста…
Трава меж ними так густа,
И свежий воздух так душист,
И так прозрачно золотист
Играющий на солнце лист!
Там положить вели меня,
Сияньем голубого дня,
Упьюся я в последний раз.
Оттуда виден и Кавказ!
Быть может, он с своих высот
Привет прощальный мне пришлет,
Пришлет с прохладным ветерком…
И близ меня перед концом
Родной опять раздастся звук!
И стану думать я, что друг
Иль брат, склонившись надо мной,
Отер внимательной рукой
С лица кончины хладный пот.
И что внимательно поет
Он мне про милую страну…
И с этой мыслью я засну,
И никого не прокляну!
Второй ведущий :
Е. А. Арсеньева, узнав о гибели внука, упала, как срубленная. А когда пришла в себя, велела вынести прочь из дома, в сельскую церковь икону: «Как же я живу еще?.. Разве я имею право жить? Ответь, Господи! Что ты все молчишь? Зачем ты отнял у земли Лермонтова, господи, лучшее твое создание, твой самый драгоценный дар людям? Неужто ты так скуп, боже? Ты не меня одну, ты всю Россию осиротил, отнял ее звонкий голос. Зачем ты так мучаешь детей своих? Или сам не ведаешь, что творишь?.. Я ли не молила тебя?.. Нету у меня больше бога, умер мой бог!..»
Третий ведущий
Елизавета Алексеевна Арсеньева внука своего пережила…
И четыре черных года тень его
Душу ей страдальческую жгла,
Как она за Мишеньку молилась!
Чтоб здоров был и преуспевал.
Только бог не оказал ей милость
И молитв ее не услыхал.
И она на бога возроптала,
Повелев убрать из комнат Спас.
А душа ее над Машуком витала:
«Господи, почто его не спас?!»
Во гробу свинцовом, во тяжелом
Возвращался Лермонтов домой.
По российским побелевшим селам
Он катился черною слезой.
И откуда ей достало силы —
Выйти за порог его встречать…
Возле гроба бабы голосили.
«Господи, дай сил не закричать…»
Сколько лет он вдалеке томился,
Забывал между забот и дел.
А теперь навек к ней возвратился.
Напоследок бабку пожалел.
Через 9 месяцев бабушке удалось перевезти тело внука из далекой кавказской стороны в Тарханы.
Чтец :
Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит,
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.
Четвертый ведущий
