А мне с крыши невысоко было, вот я и пошла.
Только братишек жалко было. Не с кем им на качелях качаться.
5
***
В городе дом был, прямо у церкви.
Черный такой, старый. Там армяне жили.
Снег выпал, такой сырой, водой насквозь пропитанный.
Везде вода была. И дом от того еще чернее казался.
Окна покосившиеся были. И деревья покосившиеся были. Сосульки
со старой крыши текли.
А на подоконниках у армян чеснок рос и лук. Зеленый такой, на
грязном подоконнике. Но он грязный был из-за старости. Краска вся
отколупилась.
В воскресенье армянки вытащили большие доски на улицу и
разложили их прямо у дома. Так близко, что луку с подоконника
сорвать можно было. А на доски разложили всякий товар.
Белье, бусы, часы, посуду и два утюга.
Один дяденька все ходил-ходил, смотрел-смотрел, а потом так и
ушел, не купил ничего.
А одна тетенька тоже ходила-ходила, чашки трогала, и тоже не
купила.
А я ходила-ходила, мне армянка бусы янтарные подарила.
А потом выбежала из покосившихся ворот девочка и прокричала
"араладоми кастарну" и убежала обратно. Ставни распахнулись, и на
подоконник чьи-то руки поставили блюдо с дымящимися пирожками.
Армянки все это время болтали что-то на своем. И теперь, не переста-вая болтать, потянулись за пирожками. И за луком.
А снег влажный такой был, сырой. И ветер весной пах. И старым
чердаком.
***
А я домой шла долго. Это потому, что я по дороге мертвую птичку
нашла.
Она такая маленькая была. С красной грудкой. Клестик. Клест.
Я ее на руки взяла, а она такая маленькая, мягкая, влажная.
А у меня раньше никого не было. Я одна была.
6
А теперь у меня птичка появилась. Клест.
Я ее накормить хотела. Нашла ольшиных семечек, хотела ей в
клювик положить. Только клест зажал его, и открывать не хотел.
Крылышки у него такие мягонькие были, перышки такие нежные.
А ручки у меня были красные и холодные.
Я его в снегу и утопла. А чтобы ему не грустно было, я ему в ямку
семечек положила, и бусинку желтую, янтарную, и носовым платоч-ком укрыла. И сказала: "араладоми кастарну". Чтобы ему не высоко
было до Боженьки.
ДЕКАБРЬ
А с вечеру я под печку закатилась. Наутро только вспомнили, спохватились. Да и не нашли — я маленькая была, а там, в подполье, темно было. Меня и не заметили.
Долго я в подполье жила. Там по стенам жуки-щелкуны ползали. Не
прятались от меня. А по утрам кошка приходила, мяту на боках, на
мокрой шерсти приносила, молоком меня своим кормила.
Иногда я игрушки разные находила. С ними мои бабки и дедки
играли, когда маленькие были. Пороняли за печку и забыли. А я нашла
теперь.
