Критика, хотя и заслужившая издавна уважение благодаря трудам людей, известных своими познаниями и мудростью, а после возрождения светской литературы ставшая излюбленным предметом европейских ученых, пока еще не достигла определенности и стабильности науки. Правила, которыми она руководствуется, не основываются на каком-либо установленном принципе или самоочевидном постулате, они не приспособлены и к естественному и неизменному ходу вещей; однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что законодатели мод судят произвольно, полагаясь лишь на себя самих, и в итоге эти законы, вызванные к жизни лишь рассуждениями отдельных людей, благодаря общей лености и застенчивости исполняются слишком охотно, что воспрещает новые эксперименты ума, ограничивает фантазию, имеющую врожденную предрасположенность к риску и приключениям, и обрекает все последующие полеты гения следовать пути Меонийского орла.
Кстати, на случай, если вы ничего не знаете о Меонийском орле (как, например, я): Меония — одно из возможных мест рождения древнегреческого эпического поэта Гомера. Джонсон, видимо, имеет в виду, что из-за влияния критиков всем придется следовать гомеровской повествовательной манере.
Джонсон продолжает:
С этой силой вполне справедливо будет спорить, как порой и случается с теми, кого критики пытаются обуздать; немногим правилам литературы мы обязаны острому разуму критиков, которые обычно не имеют иных мерил, кроме как, внимательно прочитав труды великих писателей, отметить их организацию сюжета или особенно удачные выражения, а затем они ожидают почета и славы за предписания, которых не выдумывали; ведь это практика вводит правила, а не правила направляют практику.
Впрочем, чтобы отдать критикам должное, в другом месте Джонсон сказал:
Большим преимуществом для автора станет, если его книгу будут не только хвалить, но и ругать. Слава подобна волану: если ударить по нему с одной стороны зала, он вскоре упадет на пол. Чтобы оставить его в игре, надо ударить и с другой стороны.
Эрнест Хемингуэй описывал типичные отношения современных писателей с критиками и внутренней уверенностью:
К тому моменту, когда выходит книга, вы уже обычно начали новую, опубликованная книга осталась в прошлом, так что вы и слышать о ней не хотите. Но приходится: вы читаете ее в переплете и видите все места, которых лучше бы не было, но уже поздно.
Все критики, которые еще не составили себе репутацию, обязательно попытаются сделать это, предсказав вам приближающийся творческий кризис, провал и общее высыхание природных соков. Ни один не пожелает вам удачи, никто не выразит надежду, что вы продолжите работу, если только у вас нет политических связей; в этом случае их так понесет, что вас сравнят с Гомером, Бальзаком, Золя и Линком Стеффенсом. Вы преспокойно можете обойтись и без этих рецензий…
Но если книга действительно хороша, написана о том, что вы хорошо знаете, правдива, если это видно при чтении, то пусть они себе тявкают. Весь этот шум будет подобен тем замечательным звукам, которые издают койоты очень холодными ночами, когда стоят на снегу, а вы сидите в собственном доме, который построили или купили благодаря своей работе.
