Если у вас трудности с книгой, попробуйте элемент неожиданности: атакуйте ее в тот момент, когда она меньше всего этого ожидает.
С ним соглашался Фрэнсис Скотт Фицджеральд:
Иногда удается решить особенно сложную задачу, если подойти к ней с самого раннего утра, с самыми свежими силами сознания. У меня так часто это получалось, что я слепо верую в такой подход.
Эми Тан говорит:
Способов много. Один из них — поставить ту же самую музыку, которую я слушала, когда работала над этим раньше. Музыка имеет гипнотический эффект и мобилизует все органы чувств. И я погружаюсь в нужную атмосферу.
Хемингуэй так укреплял уверенность в себе:
Иногда, начиная новый рассказ, я не мог сдвинуться с места, и тогда садился перед камином, выжимал мандариновые корки в огонь и наблюдал, как вспыхивают голубыми искрами брызги. Вставал, глядел на парижские крыши и думал: «Не волнуйся. Ты мог писать раньше и теперь напишешь. Надо только написать одну правдивую фразу. Напиши самую правдивую, какую можешь». В конце концов я записывал одну правдивую фразу и от нее двигался дальше. И это уже было легко, потому что всегда находилась одна правдивая фраза, которую ты знал, или видел, или от кого-то слышал. Если я начинал писать замысловато, или к чему-то подводить, или что-то демонстрировать, оказывалось, что эти завитушки или украшения можно отрезать и выбросить и начать с первого правдивого, простого утвердительного предложения.
Еще один совет от Хемингуэя:
Лучше всего останавливаться, пока дело идет хорошо и знаешь, что должно случиться дальше. Если изо дня в день поступать так, когда пишешь роман, то никогда не завязнешь… Всегда останавливайтесь, пока еще пишется, и потом не думайте о работе и не тревожьтесь, пока снова не начнете писать на следующий день. При этом условии вы подсознательно будете работать все время. Но если позволить себе думать и тревожиться, вы убьете эту возможность и ваш мозг будет утоплен еще до начала работы.
Свой метод придумывания сюжетов есть и у Рэя Брэдбери:
Я сижу за печатной машинкой и перебираю разные слова. Я печатаю первое же слово, которое пришло в голову, — например, «Вельд» или «Карлик». Потом я обращаюсь к подсознанию: «Давай, работай. Я в тебя верю и не буду в тебе сомневаться. Теперь расскажи мне, подсознание, все, что ты копило столько лет и чего я не знаю о карликах. Мне нужны персонажи. Один будет говорить в защиту карликов, а другой против них, и из этого диалога что-то в итоге получится». Мое подсознание отвечает: «С большим удовольствием», и через час-другой рассказ готов.
Питер Кэри рассказывает:
