– Ты это мне говоришь про ужас? Эти мудаки перевели нам только часть денег в оплату тиража, и тут все их счета заморозили! Нет, ты прикинь, Марко. Полторы тысячи экземпляров, в твердой обложке! Ну, фанаты документально-криминального жанра кое-что купили, а остальное – вот. Полная жопа. Долбаные сектанты! Решили ускорить приближение конца света, будто для этого нужны какие-то особые меры.
Тим Кавендиш протянул мне бокал виски умопомрачительных размеров.
– А сама книга-то о чем?
– Почти все – дрянь, а местами – просто фигня. Ну, твое здоровье, Марко! Пьем до дна.
Мы чокнулись аквариумами.
– Да, Марко, так как поживают наши друзья из Хэмпстеда?
– Неплохо… – Я вернул томик в стопку его сородичей. – Мы добрались до сорок седьмого года.
– Вот как… И что произошло в сорок седьмом?
– Ничего особенного. Альфред встретился с призраком.
Тим Кавендиш откинулся на спинку кресла. Кресло пискнуло.
– С призраком? Ну-ка, ну-ка, крайне интересно.
Эту тему мне развивать не хотелось, но пришлось.
– Тим, я не знаю, в какой степени Альфред вообще…
– Вообще в себе?
– Можно и так сказать.
– Ну, Альфред нормален в той же степени, что и вегетарианский бифштекс. А там еще и Рой со своими тараканами. И что с того?
– Ну… разве это не создает определенные проблемы?
– Какие проблемы, Марко? О чем ты? Рой без всяких проблем оплатит весь тираж. Авансом.
– Я не об этом, Тим. – (Сейчас не время упоминать ни о злоключениях Роя, ни о палате лордов.) – Я о другом. Автобиографии основываются на реальных событиях, так ведь?
Тим хохотнул и снял очки. Обе пары. Потом откинулся на спинку своего писклявого кресла и молитвенно сложил ладони.
– Основываются ли автобиографии на реальных событиях? Тебе какой ответ нужен – прямой или позаковыристее?
– Прямой.
– Прямой ответ, с точки зрения издателя, гласит: «Боже упаси!»
– А как, интересно, будет позаковыристее?
– Воспоминания – литературные призраки.
Типичный Тим Кавендиш. Ходячий кладезь премудрости. Или он это сотни раз уже говорил?
– Сам посуди, Марко. Альфред – сырье, книга – продукт, а ты – повар! Судьба продукта в твоих руках. Ты должен выжать из сырья все соки. Я очень рад, что в Альфреде еще остались лакомые кусочки. Призрак – то, что нам надо. И не забудь при этом коснуться дружбы с Джарменом и Бэконом. Вытряси из старика побольше имен. Подои его как следует. Сам по себе Альфред – не бог весть какая знаменитость, по крайней мере за пределами Олд-Комптон-стрит, поэтому надо действовать, как Босуэлл{121}. Сделать его, так сказать, ухом послевоенного Лондона двадцатого столетия. Он ведь, кажется, знал Эдварда Хита{122}, да? И с Альбертом Швейцером{123} был вроде как приятель.
– Так ведь это нечестно! Получается, я пишу о том, чего никогда не было.
– Нечестно?! Боже мой, Марко, ты меня поражаешь! Мы же живем не в сказках про Кролика Питера{124} и его лесных друзей. Пипс{125}, Босуэлл, Джонсон, Свифт – все они до единого лгуны и шарлатаны со своими мистификациями!
– Свои мистификации они выдумывали сами. А мне придется сочинять их за других.
Тим хохотнул в потолок:
– Мальчик мой, да мы все – литературные призраки! Не только наши воспоминания, но и наши поступки тоже. Мы воображаем, что распоряжаемся собственной жизнью, а на самом деле ее пишут за нас другие.
– И что же мне делать?
Тим Кавендиш в своей обычной манере ответил вопросом на вопрос:
– Вот ты мне скажи, как оно читается?
На столе захрипел селектор.
– Звонит ваш брат, мистер Кавендиш. – (Миссис Уэлан, секретарша Тима, – самая невозмутимая женщина в Лондоне. В ее невозмутимости, как в гуще тумана, невозможно пробить брешь.) – Вы у себя или все еще на Бермудах?
– Который из них, миссис Уэлан? Ниппер или Денхольм?
– По-моему, мистер Кавендиш, это ваш старший брат.
Тим вздохнул:
– Извини, Марко. Боюсь, семейный разговор затянется. Короче, загляни ко мне на будущей недельке? Я как раз прочитаю эти три главы. Кстати, я понимаю, что это прозвучит, как если бы царь Ирод упрекнул Тэтчер в некотором бессердечии, но тебе неплохо бы переменить рубашку. Да и голова у тебя перемазана чем-то белым. А последний мой совет на сегодня – я даю его каждому, кто пытается завершить книгу: держись подальше от Набокова. Рядом с ним чувствуешь себя пентюхом.
Я одним глотком допил остаток виски и выскользнул из кабинета, а Тим уже начал:
– Привет, Денни! Рад тебя слышать! Я как раз собирался тебе позвонить, поблагодарить за очень вовремя полученную ссуду…
Я тихонько прикрыл за собой дверь.
– До свидания, миссис Уэлан!
Богу – богово, кесарю – кесарево, а секретарю – секретарево.
От вздоха миссис Уэлан скукожился бы самый свежий салат.
– Марко!
