Теряясь в догадках о причине столь «любезного» приглашения, адвокат оделся и, не позавтракав, через двадцать минут, уже звонил в парадную дверь особняка своего клиента. Оливер немедленно открыл дверь и проводил его в кабинет хозяина.
— Садись! — сухо сказал тот, глядя в какие-то бумаги перед собой. Адвокат сел. Поведение Макфинли было столь необычным, что он не знал. что и думать, но когда Хенинкс заерзал в своем сиденье, напоминая о себе, хозяин особняка соизволил-таки обратить на него свое внимание:
— Что нового? — задал он ничего не значащий вопрос.
— Да ничего особенного.
— Ладно, не будем играть в прятки. Ты теперь человек богатый и можешь в любой момент смыться отсюда, — он сделал паузу, чтобы дать понять Хенинксу, что знает о нем все, а потом продолжил, — но я прошу тебя не бросать меня в трудную минуту. Как друга прошу.
По тому, как сбивчиво он говорил, Самуэль догадался, что Макфинли просит, может быть, первый раз в жизни.
— Откуда ты все знаешь? — спросил он.
— У тебя в доме уже неделю стоят подслушивающие устройства. Я страховался из-за этой неразберихи со шкатулкой.
— Понимаю, — немного помолчав, сказал адвокат, — чего же ты хочешь?
— Чего я хочу? — взвился Макфинли, — неужели тебе нужно это объяснять? Я хочу знать, в чем сила этого мальчишки! Я хочу знать, насколько он опасен!
— Видишь ли, Эрхард, — спокойно заговорил Хенинкс, — я вчера действительно говорил с ним, пытался выяснить что-нибудь о его матери, но…
— Да, да, — поторопил его мысли хозяин дома.
— Я понял, что это совсем не простой мальчик. Может он и не Христос, но от него так и веет мудростью и какой-то неземной силой. Он знает и умеет что-то, чего не понимаем, и не умеем мы.
— Вот-вот, что же это такое? — голос Макфинли выдавал нетерпение.
— Я могу сказать только одно, Эрхард: это — неведомая мне сила, а я боюсь неизвестности.
— Ты что же: действительно испугался мальчишки? — удивился хозяин особняка.
— Черт! Ну, как тебе объяснить, Эрхард, — завелся немного адвокат, разве ты, ты не испугался? Иначе, разве стал бы ты просить кого-либо о чем-нибудь?
Макфинли надолго замолчал после этого вопроса, заданного в лоб.
— Что ж, — согласился он, наконец, — пожалуй, ты прав. Я впервые в жизни столкнулся с неизвестностью, и мне, так же как и тебе, не нравится это состояние.
— Хочешь совет, Эрхард? — неожиданно спросил Хенинкс.
— Да! — загорелся тот.
— Оставь драгоценности Лючии и забудь об этом деле.
— Что? — Макфинли был возмущен, — да вся Италия смотрит сейчас на меня и смеется, а ты хочешь, чтобы я оставил это дело, по уши, измарав свою репутацию?!
— Ну, как знаешь. Я умываю руки.
— Ах, вот как! Разве такой помощи я жду от тебя?! И это называется друг, — Эрхард в отчаянье махнул рукой.
Хенинкс молчал, переваривая реакцию собеседника. Подумать было о чем: с одной стороны мальчишка со своими чудесами, а с другой — просящий Эрхард Макфинли. И то, и другое было не обычным, и все же гордыня возобладала над страхом. Поэтому он решил остаться, спросив:
— А ты не видишь никакой связи между происшествием на вилле Охо и нынешними событиями?
— Да нет, — задумчиво ответил хозяин дома, — хотя постой, постой: определенная связь есть. Фабио перестал бегать к Лео примерно через неделю после того, как сгорела вилла.
— Вот-вот, он и к Ллойду перестал бегать в это же время.
— Да, но почему через неделю? — Макфинли был озадачен.
Неожиданно в дверь кабинета постучали.
— Да! — гулко отозвался голос хозяина дома.
Появился Оливер.
— Господин Макфинли, господин Логарт просит его принять.
— Проси.
В комнату, как тень, скользнул Рони и остановился у стола Эрхарда.
— Слушаю тебя, лейтенант, — произнес тот.
— Господин Макфинли, — Логарт говорил так тихо, что Хенинкс из своего кресла еле слышал его, — прослушав ряд разговоров между госпожой Синти и ее сыном, мы можем с уверенностью сказать, что деньги, уплаченные за аренду и дом, добыты неизвестным нам способом: это — ни зарплата, ни наследство, ни грабеж, ни сделка.
— То есть, они появились ниоткуда, — уточнил Макфинли.
— Примерно.
Неожиданно, растягивая слова, будто думал над каждым из них, из глубины кабинета заговорил Хенинкс:
— Послушайте, господин Логарт, а когда была снята охрана с виллы Охо?
— Через пять дней после пожара, — не задумываясь, ответил полицейский, — хотя на шестой день мы ездили туда еще раз.
— Не нашли ничего необычного?
— Нет, ничего. Разве что Лука — это наш сержант — обратил внимание на то, что железная тумбочка, которую он не удосужился открыть в первый раз, теперь была открыта.
— Что еще? — оживился адвокат, — какие-нибудь следы.
— Следы? Ах, ну да, были отпечатки детских ног, но мы не придали этому…
— Вот! — чуть ли не заорал Хенинкс, — вот. Ну, слава Богу! Мы спасены.
— Ты о чем, Самуэль? — слегка раздраженный радостью адвоката, оборвал его Макфинли.
