Как оказалось, зала, если меня не подводит счет, имела семь по семь рядов усыпальниц, то есть сорок девять, вырезанных из камня и украшенных черепами прямоуголных ящиков, ровнехонько так расположившихся по самому центру. При довольно равных промежутках между собой и абсолютно семмитричные, если на глазок. Не думаю, что все это просто так, здесь явно зарыта какая-то жирная собака, и стоит лишь ее найти...
Впрочем, не сейас и не сегодня, вон, провал выхода уже виден, стоит поспешить и выбраться отсюда как можно быстрее. Внезапно, за спиной и по бокам заскрежетало камнем о камень, и у меня в буквальном смысле сердце ухнуло в пятки. Что, просто не может быть все так просто, да?
- Гадство! - крышки гробов медленно, но уверенно ползли в стороны, создавая синхронный скрежет и готовясь выпустить наружу черти что. В следующее мгновение я уже несся вперед, почти не касаясь пола из черепов и слыша только стук собственного сердца и продолжающийся позади скрежет. Единственный выход из этой костяной ловушки петлял, как ужратая в свинью змеюка, иногда сворачивая под такими углами, что приходилось грудью налетать на стены и отталкиваться уже от них. И ни одного факела, ни одного светильника, думаю, если бы не мое зрение, уже давно расквасил бы харю об один из поворотов. А сзади все скрежетало и скрежатало, натягивая нервы и подхлестывая переставлять ноги с каждым мгновением все быстрее и быстрее.
Проход однозначно уводил куда-то вверх, поднимаясь иногда под такими углами, что приходилось помогать себе руками, банально хватаясь за стены и, иногда, даже не брезгуя прыжками вперед, лишь бы преодолеть не очень комфортные участки пути. А через секунд десять позади послышался дробный и какой-то нереально отчетливый цокот, будто что-то невероятно многоногое с жуткой скоростью передвигалось по костяной поверхности. Ну, да, сердце тут же екнуло, попытавшись вырваться из груди, затем метнулось к горлу, но я вовремя сглотнул, и бессильно замерло где-то в районе груди, выдавив из меня несколько судорожных вздохов.
Твою мать! Хдесь явно какая-то магия действует, дышать стало неимоверно трудно, словно вязкое варево вливалось в легкие, а потом с натугой и неохотой выдавливалось наружу, не особо-то и спеша впустить вместо себя новый глоток "свежего воздуха". А позади все цокало и клацало, явно нагоняя и, судя по всему, совершенно не ощущая проблем с передвижением по этой чертовой каменной кишке. Если бы еще под ногами были не черепушка, а гладкий пол - хрен бы я вообще тогда отсюда выбрался, а так, бегу пока, с горем пополам, ноги месят костяные макушки, руки цепляются за стены, сердце гулко, с натугой бьется в груди. А выхода все нет и нет.
- Тссссааааа! - раздалось вдруг неистово-яростное из-за спины.
Ага, щаз! Так я и оглянулся, теряя драгоценные секунды, хотя и ускориться тоже уже не мог, бежал на переделе, изо всех сил, подгоняя себя мысленно и борясь со страхом, и ни до чего иного мне пока дела не было.
А потом нога на очереднгй шаге провалилась в воздухе, и тело по инерции проглотило еще пару метров вперед, перед тем как, бестолково расставив в стороны конечности, рухнуло безвольной куклой униз. И в этот раз уцепиться уже было совершенно не за что.
- Ааааа! - только и смогло выдавить горло.
Бултых! Шмяк! Пфшш! Первое мгновенно сменилось тяжелым шлепком, вызвавшим во всем теле жуткую, ломающую и корежащую его, казалось, почти все полностью, дикую боль, а потом в сознании взорвался тощий, едва-едва раздувшийся шарик, мгновенно "выпустивший из себя все то, немногое, что было в него накачано", и я потерял сознание.
Ощущения легкого покачивания умиротворяли, баюкали, создавая иллюзию полного покоя и безопасности, и даже то, что во рту стоял донельзя препротивный привкус, не омрачало легости охвативших меня эмоций. Затем пришло понимание, что буквально пускаю носом пузыри, рискуя банально захлебнуться, и тут же пришла нужда с натугой откашляться, так как в горле стояла вода, хлюпающая то туда, то обратно, втекая и вытекая изо рта безо всяких препятствий. Скрутило меня ненадолго, кашель, рвота и небольшие судороги полностью очитили желудок, и я, наконец, смог сфокусировать взгляд и оглядеться.
Трындец! Из огня да в полымя, как говориться - мне сразу же, почему-то, захотелось выпить, да что там, надраться, надраться в хлам и забыться крепким, беспробудным сном! Узкая бурлящая тропинка мутной жижи, не шире двух метров в поперечнике, подпираемая с обеих сторон отвесно уходящими ввысь неприступными подъемами скал. Без единой выемки, без скола или трещин, все слишком гладкое, мрачное и нерадостное, как и ручеек болотца под ногами. И хрен его знает, где это нужно было так упасть и сколько протащиться в этом жидком дерьме, чтобы очутиться в этакой заднице.
- Гребаный мир, - я бессильно плюхнулся на пятую точку.
