Лица полностью

Плохо? Все это вызывает сомнения в целесообразности? Приносит вред?

Дело, конечно, не в игровых названиях. Дело в существе. Я это понимаю. Но, поверьте, школа стала в итоге неузнаваемой. Во всех своих проявлениях. Список полезных дел — для себя, для колхоза, для района — неисчерпаем, поскольку даже сейчас, пока я пишу эти строки, там что-то делается. В каждом поступке школьника, в каждом движении его души, в его нынешней мечте и нынешних заботах вы увидите знамение сегодняшнего дня. Куда делась «дикая дивизия»? Бедный Король Кирсанов!

Вы шагаете по школе, и ни один человек не говорит вам «здрасьте», все говорят: «Добрый день». Даже внешний вид ребят стал иным. Всего полгода назад они стриглись сами. Или по четвергам, после дождичка, ездили в город. Теперь парикмахер приезжает из города в школу. Тут уже очередь. Ажиотаж. Племянник и дядя Свирские из девятого класса на спор постриглись наголо!

Летопись школы. Огромная тетрадь, сброшюрованная в виде альбома. По решению совета справедливых туда заносятся раз в месяц самые значительные события из школьной жизни. И хорошие и плохие. С фамилиями. «Навечно». «Для потомков».

Слет лучших учеников. На какой час его назначить? После уроков? Нет, это неверно. За пятнадцать минут до окончания последнего урока! Чтобы «лучший» мог на глазах всего класса собрать книжечки в портфельчик и гордо выйти из класса! И нечего бояться, что парень недоучится пятнадцать минут, — он «лучший», ему это не страшно, — важно то, что он получил право на зримое, наглядное отличие от всех остальных.

Это тоже плохо? Это тоже игра?

Если Юрию Павловичу Кардашову легче проводить в жизнь свои и чужие идеи, находясь на посту учителя, директора школы, а не пионервожатого — а так оно и есть на самом деле, — то в добрый час. Хотите поспорить с ним — спорьте. Только давайте договоримся ему не мешать.

Школа на подъеме. А дети — это глина, фантастическим образом обладающая талантом самоваяния. Если ты из них ничего не вылепишь, они сами из себя начнут лепить.

Но что?

1966 г.

ИСКАТЕЛЬ

I

ГДЕ МОЕ «ИНТЕРЕСНО»?

Название для этого очерка я взял из письма, которое приведу полностью, но прежде хочу вас предупредить: речь пойдет о вопросе, таком же древнем, как мир по сравнению с нашей жизнью, и таком же юном, как жизнь по сравнению с миром. Лучше всех вопрос сформулировали еще Шекспир и Маяковский обоюдными усилиями: «Кем быть или не быть?»

Здесь нужна вдумчивость.

Итак, читайте письмо, а потом я расскажу вам об авторе. Не знаю, как он, а я не жалею о нашем знакомстве.

«Уважаемый товарищ Аграновский! Долго не решался Вам написать, но, как видите, решился.

Два года назад я кончил одиннадцать классов. Учился, чтобы сказать, отлично — нет, а хорошо — можно (одна тройка по тригонометрии). Теперь поступать. Куда? Ага, отец вспомнил, что в детстве я мечтал о самолетах. Пришлось поехать в Харьковское авиатехническое училище. Прожил там полмесяца и вместе с еще одним земляком вернулся домой: неинтересно.

Дома как дома, мать рада приезду сына. Но тут бросились ко мне учителя: иди в институт! В какой? Где меньше конкурс. Оказалось, в мед. Поехал как из-под палки (о медицинском у меня никогда и в мыслях-то не было). Экзамены сдал, но по конкурсу не прошел (может, и к лучшему). Теперь куда? Остается — в колхоз? Он мне за пять летних сезонов надоел. Правда, нетяжело, и платят прилично, и весело, не один же я там, но — неинтересно.