День полетел к чертям: я, конечно, полола грядки и поливала теплицу. Но сердце-то было неспокойно. Хорошенькое дело, приехали показать Люсе природу. И что – все? Понятно, что инстинкты самосохранения в Люсе погибли в зачаточном состоянии. Она не поймает ни мышь, ни птицу, а вот сама станет легкой добычей деревенских собак.
Мы возобновили поиски.
Я совершенно случайно услышала тихий шорох далеко в углу, за поленницей. Стала снова звать кошку и услышала тихий, жалобный голос. Люся забилась под дрова, а вылезти обратно не было сил. А может, лаз оказался очень узким, чтобы свободно пятиться назад. Пришлось разбирать поленницу. Ясное дело, кошка сидела в самом дальнем углу. В общем, субботник выдался на славу!..
Достали бедолагу, взяли у бабушки маленький плетеный «кошык» напрокат, усадили туда свою Люську, накинули для верности сетку-авоську. И зареклись таскать ее на природу – ни к чему. «Люби и знай родной край» из окна городской квартиры.
Кэрри в этом смысле повезло больше. Где только мы с ней не бывали!
Когда у нас появилась машина, Кэрри каталась и в деревню к бабушке, и в военный городок к деду, и на рыбалку, и за грибами. Мы пешком наматывали с ней километры по окрестностям – благо, природа в наших местах долгое время была едва ли не заповедная. Позже, когда разросся авторынок, с чистотой в лесу было раз и навсегда покончено. Но поначалу…
Повторю: легкий и беззлобный нрав нашей собаки позволял безбоязненно брать ее куда угодно. Она не провоцировала конфликты ни с братьями по крови, ни с людьми. Замечательная была собака. За ней числился единственный «грех»: в младенчестве она своими острыми, не до конца оформившимися, зубками разорвала мне верхнюю губу. В косметической лечебнице мне все аккуратненько зашили, а потом Кэрри как-то утром забралась ко мне на постель «здороваться», махнула лапой и… история повторилась. В общем, остался шрам.
Но других неприятностей от нашей собаки не было. То, что она у нас была, только добавляло в нашу жизнь радости и смеха.
…Однажды одна маленькая, но уже очень умненькая девочка спросила у меня: «У вас нет детей?» Я призналась, что нет. Девочка покачала умной не по годам головкой: «Тогда понятно, почему у вас есть собака».
Да, возможно, она была права. Но у нас был Антон – сын моего мужа. Он часто бывал у нас, мы брали его к себе на каникулы и во время отпусков. Антошка тоже любил и собаку, и кошку. В интеллигентном доме, где он жил со своей мамой, дедом и бабушкой, животные не приветствовались. Но разве есть хоть один мальчишка, который не хотел бы иметь четвероногого друга? Имея – пусть только на выходные, пусть на каникулах – папиного добермана, Антон вырос без страха перед собаками.
Не знаю, вспоминает ли он, давно взрослый, давно живущий за границей, о наших длинных лесных прогулках с Кэрри?… Мальчишка, конечно, уставал, но во время странствий по лесу мы столько интересного успевали и увидеть, и обсудить. Собрать!.. Ведь в лесу росли и черника, и малина, и земляника. Главное было – не забыть прихватить на прогулку деньги и на обратном пути купить семейное мороженое. Десерт с ягодами получался такой вкусный, такой ароматный… Сами – собрали, сами – сделали! Это называлось – «поцелуй лета».
Идиллии между нами, конечно, не было. Я была для него мачехой, так за что ему было меня любить? Я тоже злилась: он ведь ни капельки не скрывал своего ко мне отношения… И главное: мы оба ревновали друг друга к «папе». Но зато собака и кошка примиряли нас всегда. Мне очень нравилось, что Антошка такой добрый и великодушный мальчишка, любящий нашу живность и жалеющий всех остальных «бездомников».
Нет, еще кое-что обезоруживало меня перед этим ребенком: на спинке у него было (и есть!) целое созвездие родинок – точная копия такого же скопления коричневых пятнышек, как у его отца.
Как-то раз мы решили посчитать, сколько слов знают наши животные. Кэрри понимала около пятидесяти!.. Кроме обычных собачьих команд и названий продуктов, ее «словарный запас» включал такие сложные понятия, как «холодильник», «конфетка», «врачик», имена «Дима» и «Антоша».
Люсю никто не дрессировал, но мы не раз замечали, что она не только слышит, но и понимает, о чем мы говорим. Например, я скажу: «Пойду кошку покормлю…» А Люся тут же спрыгнет с дивана или кресла и быстрей меня побежит в кухню.
С кормлением связана одна показательная история.
Я уехала на кинофестиваль в Брест, а мужа оставила на хозяйстве. Еда ему, корм собаке и кошке – в холодильнике.
Командировка была недолгой. Я рассчитывала, что приготовленных продуктов моим домашним хватит…
Собираясь ужинать, муж сначала положил еды Кэрри (еда исчезла в мгновение ока), а потом наполнил мисочку Люси. Люся понюхала и потрясла в воздухе лапкой: убери, не буду.
«Что ж, нагуляй аппетит», – философски подумал муж и продолжил свою трапезу.
Люся недвижимо сидела на холодильнике и смотрела на него, поедающего пельмени.
«Мяу».
Никакой реакции со стороны хозяина.
«Мяу!»
Поймав кошкин взгляд, муж протянул указующую вилку в сторону ее пищеблока: там, кушай.
