Встречала и провожала наших гостей и друзей, воспитывала Антошку, жалела и лечила меня. Сменила три места жительства, и всюду, в каждом из наших домов, была маленьким, серым, стареющим ангелом-хранителем.
С возрастом у нее почти пропал голос. Из зубов остались всего два, расположенные по диагонали – в верхней и нижней челюсти. Она ослепла на один глаз, а вторым, судя по всему, видела только при ярком свете. До самой смерти любила играть с лазерным огоньком из детского пистолета: ловила его лапой на полу…
… Когда кошке столько лет, она уже не совсем кошка. Неудивительно, что Люся заболела совершенно человеческой болезнью. Людей от нее тоже пока не научились лечить.
Почему я решилась оперировать ее? Потом пришло понимание: это была ошибка. Даже если надеяться на чудо, поминать, что у кошек девять жизней, моя Люська и так прожила вдвое больше нормы… Моя уверенность в том, что моя кошка выживет и будет жить еще, была такой твердой, что казалась, но не оказалась правдой.
Я плакала по своей кошке много дней. По ней и еще – по своей далекой счастливой молодости. По тому, что не сберегла. По всему, чего не вернешь.
Мы с сыном стараемся попасть в наш любимый санаторий каждый год. Пока получается! Чудесное тихое место, окруженное лесом: глаз и сердце отдыхают всюду. Здесь все – от удобных номеров до живописных окрестностей – располагает к спокойствию, гармонии, «дольче фиораниенте», в смысле, «прекрасному ничегонеделанию», почти нирване. Если бы не необходимость посещать процедуры в строго определенное время, точно была бы нирвана…
Кстати, приветливые лица медперсонала тоже добавляют позитива: глядя на них, я часто думала о том, что, эх, если бы не моя странная профессия, с какой радостью я работала бы здесь или в похожем на это месте! Мне нравится общаться с людьми, нечто созидать, кому-то помогать, видеть реальную пользу от своей работы. Уверена, у меня бы получилось! Но, как иногда выражаются, «кто на что учился»…
Да, все здесь здорово: столовая с домашним питанием, ежевечерние киносеансы в клубе, не говоря уже о бассейне, аквапарке и…
… Ой, наверное, надо вовремя остановиться! И главное – не упоминать название этого райского уголка, иначе кто-то решит, что перед ним – скрытая проплаченная реклама. «Джинса», как выражаются в кино. Отнюдь! Дальше речь пойдет вовсе не об этом образцовом лечебно-профилактическом учреждении. Ничего материального: хочу рассказать маленькую историю о бескорыстии, о самых чистых и открытых человеческих эмоциях – любви, доброте и сострадании…
И все же!.. Все в этом заповедном месте прекрасно. Красивое озеро, одно из нескольких, соединенных друг с другом узкими протоками наподобие ожерелья, притягивает к себе отдыхающих в любую погоду: в ясный день можно покататься на катамаране, в пасмурную погоду порыбачить и ежедневно – покормить лебедей.
На высоком берегу – ажурные беседки, откуда открывается панорама на озеро.
Сидя в такой беседке, однажды я обратила внимание: лебеди, живущие на небольшом, поросшем камышами островке посреди водоема, очень хорошо знакомы с распорядком дня в санатории. Они покидают свое гнездо и направляются к берегу задолго до того, как к берегу подтянутся первые «кормильцы», несущие из столовой корочки хлеба и батона.
Плывут чинно: впереди глава семейства, далее – его супруга, следом – четверо сереньких «гадких утят», то есть лебедят, из длинных шеек которых еще торчат клочки детского пуха. В прошлом году у пары птенцов не было, они жили вдвоем. А в этом – целый выводок. Приятно глазу!..
Вообще, здесь всем живется привольно. В смысле, не только отдыхающим, но и прочей живности: сытым лебедям, жирным, никого не боящимся уткам, ленивым котам, которых я насчитала шесть штук.
Хвостатая эта компания совершенно бесцеремонно передвигается по периметру санатория, валяется в самых неожиданных местах, не обращая внимания ни на прохожих, ни на снующих повсюду юных велосипедистов. Особенно выделяется один довольно взрослый котище с замашками профессионального нищего. Он дальше широкого крыльца столовой, по-моему, вообще никуда не ходил. А зачем? Сядет, свесит голову – тяжела, мол, кошачья доля… До первого подношения! А потом деловито съест подачку и снова «в образе»: эхма, не были вы в кошачьей шкуре… Ага: есть, опять угощают! И снова – «приятного аппетита»…
… Однажды я видела, как он ел глазированный сырок! То есть – в шоколадной глазури! Ни грамма не оставил!
Да, как я уже замечала, райский уголок этот санаторий. Хорошо здесь!
