Если Жуков видел войну через карты Генштаба, то Гельфанд – через бруствер окопа. Естественно, любой младший офицер или рядовой – кто угодно – видит какой-то фрагмент, какую-то часть. И если историю войны писать, основываясь только на видении одного человека, то, конечно, получится искаженная картина. Но когда этих источников десятки или сотни – это уже полноценная картина. То, что люди реально видели в ходе войны, переживали тогда и фиксировали, имеет очень мало общего с той канонической историей войны, которую все учат с детства и которая в модифицированном виде продолжает существовать.
Если Жуков видел войну через карты Генштаба, то Гельфанд – через бруствер окопа.
Народная история войны по-настоящему не написана. То, как люди, участвовавшие в этой войне, будь то военнослужащие или гражданское население, которое оказалось в зоне боевых действий, в советском тылу или на оккупированных территориях, все это видели и переживали, очень сильно отличается от того стандартного видения войны, к которому всех приучили. Все было гораздо сложнее, драматичнее и ужаснее.
Дневник Владимира Гельфанда – это редкий по откровенности и одновременно наивности текст. У него не было никаких сдерживающих факторов – что видел, то и писал. Более того, он пишет о себе такие вещи, которые люди как-то предпочитают скрывать. Например, о тех унижениях, через которые ему приходится проходить, и этого он даже не стесняется. Он фиксирует все, что видит.
Гельфанд хотел стать писателем, как многие молодые люди, ходил в какие-то литературные кружки. У него была амбиция не просто вести дневники, а набирать материал. Он пишет стихи, пишет статьи в газеты, иногда они печатаются. Он пишет родственникам огромное количество писем.
У сына сохранились письма – 503 штуки. Это переписка не только с родными, но и с девушками, с которыми он познакомился по дороге. Письма девушек – это две папки, в которые они вложены, чрезвычайно интересные, их надо издавать отдельно. Язык непередаваемый и не очень грамотный, это замечательные тексты, которые можно сравнить с языком героев Андрея Платонова. Настоящие люди того времени, они говорили не тем языком, который мы слышим в фильмах. Это вообще другой язык, другие представления о том, что такое хорошо и плохо, и вообще о многом другом.
Скандал был не в связи с дневником Гельфанда, а в связи с тем, что выход дневника послужил поводом для статьи британской журналистки. Там был, мягко говоря, неполиткорректный твит, из-за которого все это началось. Но это создало книге замечательную рекламу.
А речь вот о чем. Гельфанд необыкновенно откровенно пишет о своих отношениях с немецкими женщинами. В основном это касается его романов с ними, он это обсуждает, фиксирует, иногда описывает в таких деталях, что книга, конечно, для категории 18+. Однако это исторический источник, и издали его так, как написано. Более того, там есть письма от этих немецких женщин, их оригиналы и переводы.
Он там описывает черный рынок на Александерплац в Берлине. Для немцев это было необыкновенно интересное чтение. Потому что есть большое количество немецких дневников-воспоминаний, а советские им практически недоступны.
Мы знаем героическую историю войны, но мы очень мало знаем повседневность. Фактически эта книга – рассказ о повседневности военного времени.
Писал Гельфанд постоянно. Была ситуация, когда падают снаряды, а он сидит пишет. Это трудно себе представить. У него удивительная была черта – он вообще не боялся смерти, он не верил, что с ним это может произойти. Он единственный раз был ранен, и то сравнительно легко, – в палец, и у него образовался панариций, поскольку тогда не было антибиотиков, и он попал в госпиталь.
Мы знаем героическую историю войны, но мы очень мало знаем повседневность.
В своем дневнике Гельфанд описывает сцену с девушкой, с санинструктором, когда начинается обстрел, и он галантно уступает ей свой окоп. И именно в этот окоп попадает снаряд. Девушку похоронили, он заставил солдат поставить ей памятный знак.
Текст книги абсолютно достоверный с точки зрения людей, названий населенных пунктов, он даже погоду описывает ту, которая была. Разумеется, человек писал, когда он находился там. Иногда он записывал если не в тот же день, то на следующий. Были моменты, когда он теряет счет дням. Идут непрерывные бои, и он пишет: «Думаю, что это такое-то число». Очень интересно описывает армию, что там царит постоянная какая-то анархия. Время от времени какой-то порядок устанавливается, он все время жалеет, что товарищ Сталин многого не знает.
Но самое интересное, когда он описывает, как попадает на краткосрочные командирские курсы, получает звание лейтенанта и выпускает там стенгазету. И он пишет ее тем языком, каким положено. При этом никто там вообще писать не хочет.
Тогда он просто пишет тексты от имени разных курсантов, подписанные их именами. Потом он рассказывает об этом в своем дневнике.
