Насколько же глуп был её вопрос! Неужели она не понимает, что потенциальный покупатель, может статься и не заинтересуется ею, и что она, тем временем, своей небрежной позой или выражением лица, мешает появлению интереса у других клиентов. А ещё, изменение её позы сломает эстетическую целостность линии показа других рабынь, чем отвратит возможных покупателей, и их окажется меньше, чем ожидалось. Неужели, она думала, что её дисциплина будет смягчена, только потому, что кто-то мог бы заинтересоваться ею? Э, нет! Её дисциплина в этом случае будет утроена!
— Эх! — огорчённо воскликнул Бутс, позже, в конце семнадцатого ана, когда он только увидел её. — Вот ведь незадача! На ней бирка «Бронь»!
— Не волнуйся, — успокоил я, — Она забронирована именно для твоего осмотра.
— Правда? — удивился Бутс.
— Я договорился, — пояснил я.
— Ну, тогда давайте посмотрим на неё, — протянул Бутс.
В конце концов, Бутс сторговал её за два серебряных тарска. Высокая, надо признать, цена за недрессированную рабыню, но, что и говорить, учитывая все обстоятельства, девка была превосходным приобретением. А прежде всего, она казалась идеальной для целей Бутса. Несомненно, со временем, из неё могла получиться роскошная «золотая куртизанка», а после выступлений, и в этом тоже можно было не сомневаться, она окажется весьма популярной в палатках для удовольствий. И хотя две серебряных монеты, это возможно, несколько больше чем Бутс хотел бы заплатить за неё, у антрепренёра осталось целыми ещё три серебряных тарска, остаток его выручки с продажи Бригеллы. А на эти деньги можно было протянуть ему, и его компании, до следующих выступлений, которые, по-видимому, придётся давать где-нибудь в другом месте, но только на территории ярмарки.
— Я не знаю, как мне обойтись без своей Бригеллы, — простонал Бутс, готовя монеты, чтобы заплатить служащему работорговца.
— Посмотри на это с другой стороны, — предложил я. — По крайней мере, Ты получаешь «золотую куртизанку».
— Да, но для Бригеллы ролей даже больше, — не унимался Бутс.
— Ну да, эта девка далеко не Бригелла, — признал я.
— Истинно, — сокрушался антрепренёр.
— Возможно, Тебе не стоило продавать свою Бригеллу, — заметил я.
— А деньги я где взял бы? — поинтересовался Бутс.
— Два серебряных тарска, — объявил надсмотрщик.
— Крутая цена за сырую, недрессированную девку, — попытался торговаться Бутс. — Разве мы не могли бы пересмотреть этот вопрос?
— Два серебряных тарска, — повторил мужчина.
— Не хочешь рискнуть удвоить их? Сыграем в напёрстки и шарик, угадаешь, получишь вдвое, не угадаешь, девка моя! — предложил Бутс.
— Два, — спокойно сказал мужчина, показав на пальцах.
— У меня как раз, совершенно случайно, в моём кошеле, завалялись и напёрстки и шарик, — улыбнулся Бутс.
— Два, — не поддался на уловку надсмотрщик.
Эта игра, как многие подобные, основана на наблюдательности и угадывании. Используются маленькие, перевёрнутые металлические чашки, или напёрстки. Монета, камешек, шарик, или любой другой маленький предмет, помещается под одну из чашек, а потом они быстро перемешиваются. Вероятность угадать, если можно так выразиться, «дом» шарика, крайне мала, особенно если его нет ни под одним из напёрстков. Насколько умел Бутс в том, что называется «ловкость рук», я знал ещё по Порт-Кару.
— Две монеты, — повторил мужчина, и Бутс, наконец, смог расстаться с деньгами.
Служащий работорговца, конечно, мог быть доволен сделкой. Хорошая цена, особенно хорошая, если учесть спад на рынке.
Никаких трудности с получением моих десяти медных тарсков, отданных, чтобы держать бронь на девушку пока не придёт Бутс, у меня не возникло.
— Ну как, доволен покупкой? — спросил я Бутса позже, когда мы уже покинули рынок, с девушкой, следовавшей позади нас, со связанными за спиной руками.
— Дороговато получилось, — проворчал Бутс.
— Но Ты рад, не так ли? — натаивал я.
— Да, — кивнул он.
— Значит, Ты мне благодарен? — уточнил я.
— Вечно и бессмертно, — заверил он меня.
— Возможно, я могу рассчитывать на ответную услугу, — намекнул я.
— Только попросите, — улыбнулся Бутс.
— Я хотел бы присоединиться к вашей труппе, — заявил я.
— Нет, — отказал антрепренёр.
— Мне показалось, что Ты только что сказал, «только попросите», — заметил я.
— Всё правильно, — усмехнулся Бутс. — Именно это я и имел в виду, что Вы можете только попросить, только это, и ничего больше. А теперь, где мои фургоны?
— А Ты — тёртый мужик, — признал я.
— Да, — кивнул Бутс, — я — жёсткий человек. Но никто не смог бы достичь таких высот в нашем бизнесе, будучи мягким.
— Твои фургоны находятся в том направлении, — сообщил я ему.
— Спасибо, — буркнул он.
— Ты не хочешь пересмотреть своё решение? — спросил я.
— Нет, — сказал Бутс, — и как я обойдусь без Бригеллы?
— Понятия не имею, — пожал я плечами.
— Я разорён, — картинно простонал Бутс.
— Возможно, нет, — постарался обнадёжить я антрепренёра.
— Вы — бизнесмен? — уточнил Бутс.
— Нет, — ответил я.
— Тогда, я могу лишь поблагодарить Вас, — заявил Бутс, — дабы иметь благопристойность, и чтобы воздержаться от формирования плохого мнения обо мне.
— Жаль, — сказал я.
