Бессердечный. Его душа настолько ледяная. Сколько же женских судеб он погубил. Заставляя рыдать, мучиться с недопитым кофе до утра. Ждать его звонка, тех жарких согревающих объятий. Но ему плевать на страдания других, он привык быть королем и возвышаться за счет слабых. Омерзительный человек, его поступки аморальны, а коварная игра заслуживает осуждения. И вот сейчас он присмотрел ее. Ранимую девушку, словно белоснежный ангел. Она не знает насколько он опасен, и отчаянно ему верит. А этот хладнокровный бес точно разобьет сердце, уничтожит ее жизнь. Но мерзавец забыл, что нельзя обижать ангела…
.
Холодный ветерок пронизывал каждую улочку великого Петербурга. А беспокойное море заставляло любоваться блаженной волной. Это город культурных деятелей, тех, кто рожден с большим сердцем, и верит в благородство. А осень в этом году ворвалась так быстро, что жители не успели оглянуться. Но она была по-особенному красивая, с утренней свежестью, и ночами, полными разводных мостов. И всякий прохожий верил, что в сердце придет долгожданная любовь. Люди обожали эту непохожую стихию. И даже те, кто отдыхал на яхте уважаемого бизнесмена, который ценил роскошь. Да, он вообще относился с презрением к дешевым номерам в гостиницах или прочим простолюдинам.
Шикарная палуба, где накрыты столики, и играет живая музыка. И этот роковой красавчик поднимает бокал, сколько же тщеславия в его глазах. Будто он король душ, привыкший шагать по головам. Ведь в его корысти и лицемерии не возможно усомниться.
– Господа! Я пью за свои победы! Они с непохожим, адским вкусом! И сегодня угощаю всех. Купил корабль, ценной в миллионы. Официант, шампанского. Разлей гостям! – гордо подносит к губам фужер, ухмыляясь, демонстрируя свои наглые карие глаза. Иногда они отдавали черным оттенком. Такой лишь у демона, бездушного, страшного. Того, кому плевать на судьбы других.
– Доминик! До чего же пышный прием! Браво! – восхищались приглашённые гости, пока внезапно музыка не стихла и на палубе не появилась девушка в драном нижнем белье. Ее босые ноги были испачканы в грязи, а немытые, сальные волосы, отпугивали публику. Она шагала сквозь боль, унижение, и предательство. Но ее усталые глаза искали его. Кто обманул её, выбросил из жизни. Да, он хребет ей сломал. Гости замерли, не сумели шелохнуться. Наблюдали за каждым ее движением. Лишь из толпы раздавались брезгливые рассуждения дамы в меховой накидке.
– Как эта оборванка оказалась тут? Позор! От нее пахнет помойными отходами! – ответила она, морщась. А ловелас в дорогом черном костюме, нервно сделал глоток. Что скрывать его охватило бешенство, он не привык терпеть неудачи. Все перед ним приклонялись, он пример для подражания. Сжимает руки в кулаки, сейчас случится скандал. Но тут раздаётся безумно изнеможенный голос девушки.
– Я погибаю без тебя, Доминик. Не бросай меня.
– Вы гляньте, сколько наглости! Эта голодранка позволяет себе настолько возмутительные вещи. Да где ее воспитание? – люди жутко нервничали, после появления незнакомки. И главный лжец, наблюдал с пристрастием на данную картину.
– В ногах пришла валяться? А гордость где? Слезы вытри и пошла вон! Охрана! – говорил с таким омерзением, у него не дрогнула ни одна мышца на лице.
– Пожалуйста, послушай. Мне плохо, душа разрывается.
– Несчастная жертва! Ее затоптали ногами, осквернили! Выметайся, шлюха, – на глазах у всех приглашенных людей взял ее за запястье и отвел в каюту, а там вцепился в шею, рассчитывая задушить.
– Не бей, умоляю.
– Дрань паршивая! Что там устроила? Тебя спрашиваю! Смелость проснулась? Ты как миновала охрану? Облезлая шкура, в глаза мне смотри. Решила всех наградить венерическими болезнями?!
– За что ты так со мной? Я люблю тебя. После всего, что ты натворил. Забыл, как обошелся?
– Замолкни, шалава для утех. Сейчас ты скроешься отсюда навсегда. Потому что повторюсь у каждого присутствующего на этой яхте аллергия на подобную плесень вроде тебя.
– Предатель! Растоптал мою жизнь. Клялся в любви. А я верила! Верила!
– Не реви. Мы оба знаем, как ты развлекалась в том борделе. Мне накормить тебя? Дать объедков? Бедная слёзки льет! Вон как покраснели глаза.
– Почему ты такой жестокий? Сейчас, когда я полностью униженная, напоминающая бомжиху, насмехаешься в лицо. За что? Я спрашиваю за что? – вся содрогается от душевной боли, ее мечты разбились. И никто не соберет по осколкам. Он смотрит на неё с отсутствием совести, и лишь заправляет прядь за ухо. Такого ледяного голоса лишь поискать, запросто становится холодно. Приближает губы к уху, а потом произносить злобно и демонически.
– Потому что я – лицемер, крошка. И ты сама запуталась в моей паутине вранья. Думала богач, влюбится в ужасное убожество с растрёпанными паклями? Я просто играл свою роль. И никто не считается более подлым и корыстным. А ты сама придумала любовь. Прости, детка, она утонула в Балтийском море, – сказал с абсолютным равнодушием, а девушка устала всхлипывать.
– Подлец! Ты подлец, Доминик! – плачет, но недолго ей оставаться на шикарном судне. Он поволок ее на палубу, чтобы продолжить и там мощный спектакль. Обожает привлекать внимание.
– Воровка рассчитывала украсть еду. Как вы думаете, есть лучшее наказание для подобной особи? Правильно вышвырнуть словно хлам!
– Нет! Пожалуйста!
– До свидания, прелесть. Помни, на таких дешевок у лицемера аллергия, – хладнокровно бросил ее за борт, совершенно не испытывая угрызения совести. Оттряхивает руки, продолжая свой величественный праздник. И неважно утонет ли она, всего лишь очередная обманутая дура.
Доминик
