– Класс, – как ребенок воскликнул Максим. – И что ты сейчас чувствуешь или слышишь? Можешь что-нибудь сказать о том, что происходит вокруг?
Я выдохнула, прикрыв по привычке глаза, хотя знала, что за очками они не увидят этого действия.
– Слева в песочнице две девочки лепят куличики, – начала я, прислушиваясь к происходящему и зная, что они перевели сейчас туда взгляд. – Одна из них работает усерднее, вторая же предпочитает все ломать. Справа парень ковыряется под капотом автомобиля, а вокруг него бегает блохастый пес. Прямо напротив нас за детской площадкой трое мужчин распивают спиртные напитки. Девушка за соседней скамейкой читает книгу, а за нашей спиной на балконе бабуля развешивает белье на втором этаже, – закончила я.
– Охренеть!
Они произнесли это одновременно с придыхание и восторгом, и я чувствовала на себе их пристальные взгляды, что заставляло меня покраснеть от смущения.
Да, я хотела произвести впечатление на них. И у меня явно это получилось.
– Это мощно! Нет, теперь я просто обязан дождаться твоего совершеннолетия и жениться на тебе, – произнес Максим, а я засмеялась в голос.
– Да хрен тебе, она выйдет за меня, – не отставал от него Кирилл.
– Ничего не знаю, я старший, так что последнее слово за мной.
– Ты же знаешь, что все самое лучшее достается младшим.
Мы снова втроем разразились хохотом.
– А ревешь-то чего? – неожиданно прервал наше веселье старший близнец.
Я тяжело вздохнула. Не знаю я, чего я тут сижу и реву. Явных причин нет, не считая вечной травли ребят.
– Жизнь в интернате не самая приятная, – я не хотела им плакаться, но и не стала придумывать других причин.
Я знала, что эти парни не смогут решить моих проблем, но была рада даже тому, что они просто остановились, чтобы меня развеселить.
– Слушай, – восторженно воскликнул Максим. Кажется, Макс был тот самым брат, который всегда влезал в какие-нибудь передряги. – Хочешь на мотоцикле с нами прокатиться?
Я широко раскрыла веки, не веря, что они действительно мне сейчас предложили покататься.
– Конечно, хочу. Да в интернате мне все обзавидуются, когда узнают, с кем я познакомилась. Все девчонки вздыхают по вам, а мальчишки влюблены в вашу сестру, – сразу затараторила я.
– О да, Рыжая у нас ничего такая. Жаль, что ее сейчас нет с нами. Она в гараже ковыряется. Купила себе обновки на мот, так что ей теперь не до нас, – пояснил отсутствие стритрейсерши Кирилл. И то, с какой теплотой он говорил о ней, означало только то, что у них отличная семья.
Они действительно были в нашем городе очень популярны. Их знала каждая собака, но главной звездой была их сестра – вечная победительница всех гонок на мотоциклах. Со всей страны приезжали парни, чтобы обогнать ее, но она не проиграла ни одну гонку. Прогуливаясь по городу, я много раз слышала, как три мотоцикла проносились мимо, а окружающие восторженно вздыхали им в след.
В интернате действительно ребята частенько говорили о них. Оттуда я и знала все это про них, а так же то, что близнецы ездят на черных спортивных мотоциклах, а их сестра – на красном. Я могла многое услышать, учуять, потрогать, но у меня не было способности узнать цвет. Это печалило.
– Ну, так что, прокатимся? – уточнил Кирилл, а я активно закивала головой, даже не задумываясь отказываться.
– Отлично! Алинка, поедешь тогда со мной, – радостно воскликнул Кир и подскочил со скамейки.
– С фига ли? Эта красотка поедет со мной, – заспорил с ним Макс.
Это было так мило с их стороны делать вид, что они борются за мое внимание.
– Ладно, хрен с тобой, – махнул рукой Кир, и я поняла это по пробежавшемуся ветерку возле моего лица. – Алинка, езжай тогда с ним, а я возьму твою шпагу, – парень осторожно потянул из моей ладони трость.
Шпага? Так мою трость еще никто не называл.
– Каталась когда-нибудь?
– Нет.
– Не боись. Главное, держись крепко, прокачу с ветерком, – довольно добавил Макс.
И нет, я не боялась. Не боялась садиться на мотоцикл. Не боялась того, что я совсем не знаю этих парней.
– Алин, ты только не говори никому, что мы пользуемся детским кремом. Это подрывает наш авторитет, – неожиданно попросил Кирилл, и мы все снова засмеялись.
Я провела с этими ребятами около двадцати минут, так как отсчитывала по привычке время в своей голове, но мне казалось, что я знала их целую вечность.
И в то мгновение, когда мы пересекали город, а потом катались еще несколько часов за его чертой, я чувствовала себя не просто свободной, но и зрячей.
Антон
– Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят... – с турникета я спрыгнул только в тот момент, когда мышцы широчайших горели огнем. Пот лился водопадом по всему телу, и я, скомкав майку, обтер ей лицо, убирая влажные капли.
Окинул взглядом мини-тренажорку в своей квартире. Я бесконечное количество времени провел на беговой дорожке, потом на различных тренажерах, отжался в общей сумме несколько сотен раз и столько же подтянулся, но картинки в голове никак не исчезали.
