– Мы совсем не видимся и не общаемся. Так нельзя. Что мне сделать, что бы мы снова возобновили отношения? – так же жёстко спросил он. – Проси, что угодно.
– Я уже попросил тебя однажды, – я бросил на невысокий столик телефон и пистолет. Подкатил стол под турникет, взял повязку и стал натягивать на глаза, узлом завязывая на затылке.
Мне просто нужно было закрыться от всего мира.
Отпустить того зверя, который рвал меня изнутри.
– Антон...
– И ты не сдержал обещания, – прервал его, ловко подтягиваясь на турникете. Закинул на перекладину ноги, согнув их в коленях. Отпустил руки. Повис вниз головой и рукой на столе нашарил пистолет, начиная быстро его разбирать.
– Я прошу тебя…
– Ты просишь меня? Снова? – я даже не собирался слушать, что он хотел там у меня просить. Я вообще хотел скорее закончить этот диалог. – Ты всегда что-то просишь, требуешь, хочешь. Я жизнь посвятил твоим приказам – изучение языков, ежедневные тренировки по боксу, тхэквондо, джиу-джитсу. Вместо того, что бы играть в спортивные машинки, я читал про военную технику, стратегии боя и современное оружие. Я пошёл в гребанную армию, как хотел
Вся моя жизнь последние четыре года была в состоянии визуального спокойствия, но я каждую секунду сдерживал себя, пытаясь не взорваться.
– От тебя требовалось сохранить ей жизнь, пока меня не было.
– Мне жаль, – все так же железно звучал его голос в динамике телефона. Словно робот.
Нет, ему было не жаль.
– Я любил ее... – в очередной раз напомнил своему отцу об этом.
– Я тоже.
– Свои генеральские погоны ты всегда любил больше.
Кровь приятно приливала к голове, а руки, зная свое дело, совершали отточенные и привычные движения. Злость отступала. Появлялась привычная пустота. Словно в груди у меня была дыра.
– Теперь у тебя больше нет прав просить меня о чем-либо еще, – нашарив телефон на тумбочке, я сбросил вызов и дальше продолжил свое занятие, как мобильник вновь зазвонил, чему я очень удивился, так как отец никогда не перезванивал.
Интуитивно проведя по экрану, я принял вызов, ожидая услышать от него недовольства, но искажений компьютерной программой голос в трубке заставил меня напрячься и замереть:
– Здравствуй, Антон, – собеседник медленно растянул моё имя, словно пробуя на вкус.
Воздух словно наэлектризовался вокруг, и я предчувствовал, что этот звонок изменит все.
– Кто это? – спросил, сдергивая маску с глаз и смотря на экран, где, конечно же, номер телефона звонившего не определился.
– Я тебе не враг, – компьютерный голос резал по ушам, вынуждая недовольно хмурить брови.
– Почему я должен тебе верить? – я все так же продолжал висеть вниз головой, но разобранный пистолет отложил в сторону, так как он был мне уже не интересен.
– Не должен. Но я точно знаю, что смогу тебя заинтересовать.
– Вряд ли, не думаю, что у тебя есть то, что меня действительно интересует, – пошёл я ва-банк, не показывая, что меня напряг этот нежелательный звонок.
Только его ответ выбил весь воздух из моей груди:
– Даже если я знаю, кто убил Кристину?
Остановил свой неприметный Wolskwagen на заднем дворе и после того, как ворота медленно открылись, заехал на территорию дома. Сразу услышал рев мотора. Сквозь тонированные стекла автомобиля наблюдал, как девчонка ловко запрыгнула на красный спортивный мотоцикл, а два парня последовали ее примеру и оседлали свои черные байки. Лица всех были скрыты за шлемами, но я итак знал, кто эти люди.
Рыжая и компания.
Эта лютая трейсерша появилась в нашем городе пару месяцев назад, и Мерч постоянно о ней говорил. Рассказывал, какая она охуенная, и что нам обязательно нужно посетить ее гонки. Не было ни одной тусовки нашей «фантастической четверки», что бы мы не выслушивали о ее умении гонять на моте. И о ее шикарной заднице.
И собственно, когда они втроем объехали мою тачку и покинули территорию коттеджа, я убедился, что задница у нее действительно очень даже ничего, особенно в этих кожаных легинсах.
Еще несколько секунд смотря им в след через зеркало заднего вида, заехал в гараж, пристроенный к дому, и только после того, как ворота закрылись, вышел из машины.
Я всегда старался не святиться в этом доме, так как недалеко жили предки Вознесенского. Стасон периодически зависал у родителей, поэтому была вероятность пересечься с ним в этом коттеджном поселке. Исходя из этих побуждений ездил на другой машине и всегда предварительно прощупывал почву, собирается ли друг навестить своих родителей.
Лишние вопросы мне были не нужны.
– Привет, дружище, – из гостиной вышел Покровский, и тут же полез со своими дружескими обнимашками.
– Здоров, – постучал ему по спине ладонью, обнимая друга.
Его я всегда был рад видеть.
– Что Рыжая делала в твоем доме? – не удержался я от интересующего меня вопроса.
– Вы знакомы? – покосился на меня друг.
