Сидя вечером в пабе, куда меня насильно затащили друзья, всячески пытался вслушаться в их пошлые шуточки, но все равно заметил, что Стасон был расстроен очередным отказом Бэмби. Тим был слишком взвинчен, а Мерч задумчив. Пристально всматривался в друзей, в очередной раз навязывая себе мысль, что один из них мог быть Анонимом. Я хотел, чтобы это было так.
Этим вечером я не пил. После тщательного изучения друзей стал рисовать в голове образ блондинки. И у меня это отлично получалось. Перед глазами она стояла как настоящая, и я знал, что она всю жизнь будет преследовать меня в моем сознании. И я настолько четко видел ее перед собой, что глядя в окно на улицу, не сразу понял, что она действительно сейчас прошла мимо меня в нескольких метрах.
Щелчок. Вспышка.
Отмотал обратно картину секундной давности. Встряхнул головой и в воображении на повторе увидел, как прошла… прошел объект. С этой секунды она именно им и стала. Я не мог никак ее называть – ни именем, которого не знал, ни прозвищем. Она была просто целью. Стеной, которую мне нужно было снести.
– Парни, мне пора, – подорвался я, и друзья, прекратив над чем-то смеяться, перевели все свое внимание на меня.
– Куда тебе так резко приперло? – вскинул вопросительно бровь Мерч, пристально на меня смотря.
– Вот именно, что приперло, – соврал, для убедительности сжимая показательно яйца в руке. Друг мне сам подкинул отличную идею, чтобы по-быстрому смотаться, и я мгновенно ухватился за нее.
– Сперма в мозг ударила? – заржал Вознесенский. Пусть лучше думают, что мне резко приперло трахаться.
– Иди к черту! – заставил себя засмеяться.
– Хорошо, но ты со мной! – парировал он мне в ответ.
Ох, знали бы друзья, что именно туда я и отправлялся. А если быть точнее – к Дьяволу, потому что он после содеянного будет ждать меня с распростертыми объятьями.
Прощаясь с друзьями, отметил отмалчивающегося Тима и хмурого Леху, и почти побежал на выход.
По привычке держал эмоции при себе, а когда прошел со стороны улицы мимо друзей, которые активно кривлялись мне в окно, не удержался и показал им фак. Быстро стал окидывать темную улицу взглядом, выискивая нужную мне фигуру.
Объекта на горизонте не было видно и меня это напрягло. Ровно до того момента, как я свернул за угол дома и в нескольких метрах от себя увидел ее.
Она стояла на пешеходном переходе, ожидая зеленого света. Ее волосы легко парили от ночного ветра, разлетаясь в разные стороны, словно крылья птицы. Возле нее остановился мужчина и что-то сказал ей. Кажется, предложил помощь, на что она нежно улыбнулась, но от помощи отказалась. Я стоял чуть позади них, когда она медленно повернулась в мою сторону. Словно знала, что я слежу за ней.
Чуть наклонила голову набок, глубоко втянула носом воздух, как тогда в доме, и зависла на несколько секунд. Я хотел видеть ее глаза, но они скрывались за черным стеклом очков, а когда девчонка услышала характерных треск светофора, она мотнула головой и, шаря тростью по асфальту, уверенно пошла вперед.
Мне хватило двух секунд для того, что бы определиться со своими дальнейшими действиями. Я вернулся к машине, припаркованной недалеко от бара, и запрыгнул в нее.
– Твою мать, Вольный, – завопил голос из моего телефона, от чего я вздрогнул. А ведь я только свыкся с мыслью, что этот пиздюк окончательно оставил меня в покое. – Я в сотый раз повторяю, не смей этого делать!
Ухмыльнулся. Значит, этот засранец все-таки продолжал присматривать за мной. Стало интересно, он всю эту неделю следил или же… Или он был со мной в баре, и как и я увидел ее в окно.
Я держался на расстоянии от объекта, медленно управляя машиной, а когда приближался слишком быстро, притирался к бордюру и вовсе останавливался, наблюдая за ней на расстоянии.
– Прости друг, но тебе лучше свалить, – ответил ему и выкинул телефон в окно куда-то в кусты. Нашарил под своим сидением холодный металл, крепко сжал рукоять пистолета в руке.
– Хуй там был, – выругалась стереосистема в машине незнакомым мне голосом. – Я вправлю тебе мозги на место.
Вот же настойчивый какой. И предсказуемый.
– Не сегодня, – долбанул я железной рукояткой по панели, и та, немного заискрив, потухла.
Сейчас мне нужна была тишина. И собранность.
Я давно научился отключать голову в нужные моменты. Спасибо войне, ведь когда у тебя очередное задание нервничать, накручивать и заниматься самобичеванием просто непозволительная роскошь. Вот и сейчас, я наотрез отказывался думать о чем-либо. О том, за что ее могли заказать? Виновна ли она в чем-то? Почему вообще она?
Сейчас в голове было пусто, но как только я это сделаю, меня просто разорвет от последствий. Гнев, ярость, безнадежность, отчаяние, ненависть, презрение и разочарование. Все это выльется на меня раскаленным железом и навсегда останется внутри меня. И будет жрать всю жизнь…
А еще я тешил себя мыслью, что сделаю «это» быстро. Безболезненно. Она ничего не почувствует и не будет страдать, как Кристина.
