Ну же, Вольный, соберись! Сейчас ты наемник, как и четыре года назад. Тебя наняли и обещали заплатить. Вспомнил старые слова отца, которые он однажды бросил мне во время очередной тренировки: «Если людьми управляет Бог, то наемниками управляет заказчик». И я только сейчас на себе ощутил это как никогда. Моя жажда знать, что случилось с Кристиной так сильно разрывала мне душу, что я был готов пожертвовать чужим мне человеком, лишь бы утолить того зверя, который требовал справедливости для Криси. Даже справедливость в этом мире решается отличным пистолетом.
Вновь посмотрел в зеркало заднего вида, а потом спустил глаза на небольшую игрушку, висевшую на зеркале, и именно в этот момент тачка стала барахлить. Хакер взломал электронную систему управления автомобилем.
Под рулем я открыл бортовую панель и дернул разом за провода, вырубая нахер всю электронику. Тем временем девушка скрылась в темноте дворов недалеко от ряда гаражей.
– Прости, друг, но это единственный вариант, – произнес я, глядя в спрятанную камеру в игрушке, которую оставил хакер. Я знал, что он следил сейчас за мной, больше не имея возможности связаться. Оторвал безделушку и вышел из машины.
Спрятал пистолет за пояс джинс и бесшумно в тени стал передвигаться следом за целью. Фонари, которые отлично освещали двор и объект, немного напрягали, но я опытным взглядом быстро выискал глазами темное место, куда свет попадал меньше всего, и где она предположительно должна была пройти. В роль хищника мне не приходилось перевоплощаться. Я жил этим. Быстро сократил расстояние до нее. В последнюю секунду поняв, что она услышала меня, я упер в ее спину ствол пистолета и тихо прошептал на ухо:
– Не кричи…
Алина
Семьсот сорок восемь, семьсот сорок девять…
– Может быть вам нужна помощь?
Блин, сбилась… Ладно, секунда ничего не изменит.
Семьсот сорок девять, семьсот пятьдесят…
Я повернула голову на голос мужчины лет тридцати пяти, от которого пахло сливочным маслом и бензином. Хм. Интересная смесь.
– Нет спасибо, я справлюсь сама, – вежливо отказалась, параллельно отсчитывая еще и секунды на светофоре – сто десять секунд горит красный, сорок – зеленый.
– Уверенны? – уточнил мужчина, а я закатила глаза. Слава богу, он не мог видеть их за очками.
Надоело. Правда.
Я рада, что люди стараются мне помочь, но идиотский стереотип о том, что слепые –абсолютно беспомощны – слишком утомлял. Сейчас в мире было более тридцати девяти миллионов слепых или мало видящих людей, но зрячее общество до сих пор считало, что мы абсолютно не приспособлены к самостоятельной жизни.
Глупости. Как и то, что не принято задавать вопросы слепому человеку о его инвалидности. Эта неловкость, с которой обращается к тебе кто-то, раздражает, а жалость в голосе просто убивает. Открою секрет, большая часть рожденных слепыми или тех, кто потерял зрение после, уже давно смирились со своим недугом и не воспринимают слепоту как ограничивающий фактор. Нам не всегда нужна помощь кого-то. Мы отлично осознаем то, что происходит вокруг, и вполне способны справляться с повседневными ситуациями самостоятельно. Особенно с такими, как переход дороги под звуковой светофор.
Семьсот семьдесят четыре…
До зеленого сорок семь секунд.
А еще печалит тот факт, что многие полагали, что мы не активны социально и сидим дома безвылазно, выбираясь на улицу только для того, чтобы затариться продуктами на ближайшее столетие. Неправда. Как и то, что некоторые считали, что нам для образования хватит математики начальных классов и классических правил русского языка. «Зачем тебе химия или физика, ты же слепая!». Серьезно?
А саморазвитие? Да если бы окружающие знали, до чего я довела свои навыки, они бы ни за что не поверили!
Неверность суждений общества можно обсуждать часами, только это ничего не изменит.
Я кивнула мужчине, подтверждая тот факт, что справлюсь сама, и он отстал. В следующую секунду подул легкий сентябрьский ветерок, развивая мои распущенные волосы по воздуху и принося тысячи разных запахов и звуков. Я прикрыла глаза, а потом на секунду замерла, так как отчетливо учуяла нечто особенное.
Сладкое. Но не приторное.
Отдающий приятными нотками парфюм, смешанный с запахом хлеба, табака, мускуса и цитруса. И эта дикая смесь была омрачена запахом… отчаяния.
Да. Я могла легко сказать, каким чувством пахнет тот или иной человек – радость, ненависть, злоба, глупость, окрыленность, влюбленность, потеря или боль.
А летом познакомилась с еще одним…с отчаянием. И этот мужчина пах именно им.
Со своей памятью я прекрасно запоминала голоса, ощущения, вкусы, расстояния и запахи, а уж этот я не забуду даже под пытками. Я глубоко вдохнула воздух, что бы среди остальных отыскать именно его, но ветер подул в другую сторону, и на осязание потоком обрушились другие запахи – кирпича, машинного масла, булочек, пива и асфальта. Вдохнула еще раз и поняла, что упустила его. Интуитивно повернула голову чуть назад, предполагая, что источник находился именно там.
