– О! Пописать ты можешь прямо так, в кровати. У нас тут как в пятизвездочном отеле – все включено. И попить, и в туалет сходить, и полежать, – шутил придурок. Алина же на его шутку широко распахнула глаза, явно не воодушевившись такой перспективой. – Тебе нельзя вставать ещё некоторое время. А на счёт туалета не беспокойся, у тебя катетер стоит. И ночью я его уже менял. А я-то всегда думал, что девочки в туалет бабочками ходят, – заржал он.
Ну что за дебил?
– Мы в больнице? – спросила девчонка.
С каждым её словом было видно, что ей становится немножечко легче.
– Не совсем, – покосился на меня Мерч. – Меня Леха зовут, для своих – просто Мерч. Я тебя тут немного подлатал. Ты... – он замялся, подступая к главному. – Ты помнишь, что с тобой произошло?
– Я... – она замялась, начиная потрошить воспоминания в голове. – Я возвращалась после курсов домой, и потом... – её грудь начала чаще вздыматься. – Он следил за мной...
– Так, спокойно! Не нервничай. Все хорошо с тобой. Тебя никто не обидит, – быстро затараторил Мерч.
Тогда на перекрестке она обернулась, словно знала, что я иду за ней. И сейчас её слова это подтверждали.
– И он... он... – она стала заикаться, хватая воздух ртом. – Там была девушка. Рыжая! Что с ней? – судорожно спросила, а потом вновь стала откашливаться. Она слишком много сил тратила на свои воспоминания, которые приносили ей боль. Физическую, в том числе.
– Алинка, спокойнее. Швы могут снова разойтись. С Рыжей все отлично, гоняет на своём мотике, как сумасшедшая, и встречается с моим другом. Тебе не о чем беспокоиться. Она в безопасности. Ты тоже, – он ласково гладил её по руке, успокаивая. И, кажется, это подействовало, потому что её грудная клетка немного успокоилась.
– Он... он выстрелил в меня, – продолжила она, а я глубоко выдохнул, как она в ту же секунду повернула голову точно на меня.
Она слышала. Она услышала, что я здесь. Как и тогда в доме. Охренеть.
– Кто здесь ещё? – смотря на меня в упор, спросила нервно, а потом прикрыла глаза, и ее носик смешно зашевелился, как у кота, который принюхивался к вкусняшке.
Она активней стала втягивать носом воздух вокруг себя, а потом резко распахнула веки.
– Это же он... – прошептала испуганно, вжимая шею в плечи, пытаясь ухватиться за одеяло, –... это он, – в панике попыталась встать с кровати.
– Алина, все хорошо. Тебе нельзя вставать, – занервничал Леха, пытаясь аккуратно придержать испуганно девушку.
– Это он... он выстрелил, он здесь… – повторяла она, а я не мог оторвать от нее своего взгляда.
Как? Как она так легко определила, что я здесь? Я не проронил ни слова за все это время...
– Алина, прекрати, швы разойдутся, – нервно произнес Мерч, – он ничего тебе не сделает. Ты слышишь меня? Алина! – прикрикнул он, желая привлечь её внимание, но девчонка судорожно смотрела в мою сторону. – Тох, выйди, ты её пугаешь! – посмотрел он на меня, а я не сдвинулся и с места. – Пошел вон!!! – заорал он мне, и только после этого я выскочил за дверь.
Алина
Острая боль в груди заставила меня вырваться из забвения, в котором, мне казалось, я находилась целую вечность. Голова адски раскалывалась, слух притупился, словно меня оглушили, как рыбу в воде. Обоняние просто испарилось. Я не чувствовала и не слышала вокруг себя ничего. Словно я... умерла?
Может мне показалось, но кажется, я издала отчаянный стон боли, а потом сквозь заложенные уши услышала чей-то заботливый голос. Меня определенно успокаивали. Прикосновение чужой руки к своей я чувствовала отчетливо.
Ну, хоть осязание меня не покинуло.
Я активно попыталась заставить свой мозг работать и хоть что-то сказать в ответ, но у меня не получилось. Я только отчаянно вдохнула воздуха и тут же поняла, что сделала это зря, так как от мельчайших движений грудной клетки грудь обжигало острой болью.
Словно меня раскаленным железом клеймили.
Но даже несмотря на эту боль в голове стандартом после сна возник вопрос, с которого я начинала любой день.
– Вре... – попытка заговорить оказалась ещё хуже, чем глубоко вдыхать кислород. И только с третьего раза мне удалось выдавить из себя. – Время? Сколько?
Ответом было «семнадцать минут десятого».
Итак, поехали. Один. Два. Три... новый день, новый отсчёт.
Незнакомец наглаживал мне руку, и его прикосновения были приятными. Они успокаивали. И с каждой секундой ко мне возвращалась реальность. Слух становился острее, обоняние тоже просыпалось. И уже в скором времени я почувствовала запах алкоголя – не сильный, но для меня ощутимый, и его активно перебивал запах мятной зубной пасты.
Он представился Лехой. Так просто. И от него разило этой простотой. Он ен вызывал у меня чувство дикого страха или желания бежать как можно быстрее, в отличие от Леона и того парня...
В голове отчетливо родилось воспоминание. Последнее, перед тем как я отключилась, и именно в этот момент Алексей решил спросить, помню ли я, что со мной произошло.
