– Ну и что? Зато моя пошлость моей скромности не мешает, – возразил он.
– Мда уж, от скромности ты точно не помрешь, – вновь вставил пять копеек я.
– Между прочим, скромность украшает мужчину, но ты же знаешь, что настоящие мужики не носят украшения? К тому же, я действительно скромный. Я вот всегда стесняюсь и не люблю, когда меня хвалят. Хуже этого может быть, только если хвалят кого-то другого, – засмеялся он.
– Ты невыносим! И если ты сейчас в очередной раз начнешь заливать, что ты идеален, обещаю, домой пойдешь пешком, – шуточно пригрозил ему.
Но я как вспомню, как они с Тимом начнут заливать, что самые пиздатые, так вздрогну. Мания величия у них границ не ведала. Хотя Вознесенского тоже можно смело причислять в их клуб «Самолюбования».
– Да я бы не сказал, что прям идеален... – коварно посмотрел он на меня, – а нет, сказал бы... – и снова дикий ржач.
И только сейчас я понял, что делает Мерч.
Я все это время думал, что он всячески пытался успокоить Алину и всем своим видом показывал, что ей больше ничего не угрожает. Но я упустил еще кое-что важное…
Он пытался успокоить и меня, потому что я, блять, тоже боялся. Себя. И своих поступков. И их последствий.
И пускай он выбрал дерьмовый способ в виде своих тупых шуточек, но ведь это работало – она улыбалась. Я тоже. Он был идеальным буфером между нами.
– Твоя самооценка просто зашквар, – продолжил я, принимая правила его игры.
– Да ты заебал! – смешно возмутился он. – Нормальная у меня самооценка. Давай, кланяйся!
– Бегу – и волосы назад! Давно заметил, что во всех компаниях есть друг, который не озабочен о мнении других. Он просто озабочен, – повел я бровью, широко улыбаясь ему.
– Ты зануда, – он лишь закатил глаза, оставляя последнее слово за мной. – Сахарочек, где там твоя палка-ковырялка? – принялся он в горе купленных вещей искать трость.
Он смешно перекидывал мелкие тюбики, трусы с бананами и прочую непонятную лабуду, пытаясь найти орудие пыток. Стойко выдержав около минуты, бросил это дело и повернулся ко мне.
– В этот раз тебе повезло, но в следующий так легко не отделаешься, – шуточно пригрозил мне, показывая знаменитое движение ладонью поперек шеи.
Боюсь-боюсь.
– Сахарочек, на чем мы там остановились? – вернул он все внимание к Алине. – Думаю, пора тебе делиться уже своими грязными секретиками.
– О чем ты? – насторожилась она.
Я тоже. Мне было ясно, что Мерч, пока ездил в город, многое узнал о ней из ее дела, которым со мной Аноним так и не поделился, поэтому мне тоже было интересно знать о ней все.
А то, что она с сюрпризами, я не сомневался.
– Все! Гиперосмия, гиперакузия, гипертиместический синдром, декстокардия… И это только первая страница твоей карты, – протянул он, а потом восторженно воскликнул. – Да ты же уникальная!
Алина
– Это все прекрасно, но не мог бы ты изъясняться на понятном и мне языке, – голос Антона каждый раз, словно острой бритвой, по голой коже проходился.
Нельзя обладать таким голосом. Таким чертовски приятным голосом.
И этот голос принадлежал моему несостоявшемуся убийце.
Просто прекрасно, Алина! Каждый раз, когда ты думаешь, что хуже быть не может, ты продолжаешь катиться вниз.
И пах он великолепно!
Гадство!
И из-за того, что мои слуховые и осязательные ощущения концентрировались на Антоне, я каждый раз сбивалась со счета.
А он спокоен, как танк. Особенно сейчас, когда Леша сгладил острые углы между нами.
Только какими бы не были его голос и запах приятными, я ни за что не дам себе возможности расслабиться. И уж доверять ему не собиралась, несмотря на все его обещания.
– Я тоже много чего хочу иметь, а особенно кого. Составить список? – вновь пошло пошутил Алексей.
Леша очень правдоподобно прятался за маской бездаря и разгельдяя. Я почти поверила.
– С декстокардией я уже разобрался, – проигнорировал парня Антон, настаивая на своем. – Что насчет остального?
– Я смотрю, наличие мозгов для тебя только лишняя нагрузка на позвоночник. Все же так очевидно, – я прямо почувствовала, как Леша закатил глаза, словно сотый раз объяснял одно и то же. – Обостренный слух, повышенные осязательные способности, и вишенкой на торте – охренительная память! – торжественно заключил он.
Я сразу поняла, что он уже неплохо пробежался по моему делу, откуда бы оно у него не было, и имел общую картину о моих способностях.
– Насколько охренительная? – с сомнением уточнил Антон.
– Да, Сахарочек, насколько? Мне тоже интересно. Восемнадцать языков, способность считать время… Это круто, но где заканчиваются твои возможности? – с энтузиазмом спросил Леша. В его голосе слышался явно врачебный интерес. С подобным я сталкивалась не раз.
– Ну… – замялась я. – Я не уверена, что сама знаю.
– Интересненько, – зашевелился Леша на кровати, отодвигая ворох пакетов в сторону. – Но все равно пока нихера не ясно. Можешь чем-нибудь удивить?
– Например?
– Не знаю. Говорю же – удиви!
