– Антон, тебе сделать? – ее неожиданный вопрос вывел меня из своих мыслей, и я непонимающе уставился на нее. Она словно поняла, что до меня не доходит, поэтому уточнила. – Сэндвич! Тебе сделать?
– Давай, – согласился я.
Не сказать, что я хотел есть, но… От ее простого предложения у меня внутри словно спящая бабочка трепыхнула крыльями.
– Э-э-э… Я не понял, – заворчал Мерч. – Тоха, че за дела? Это ты должен там над ней трястись и обхаживать, так какого хера Сахарочек тебе делает сэндвичи? Алина, где мать его, МОЙ сэндвич? Я заслужил больше, чем он, – заворчал он шуточно.
– Так и мне полагается. Даже два, – запищал Аноним голосом Незнайки.
– Перебьешься, харя треснет, – фыркнул ему Мерч.
– Да с хрена ли? Я заслужил!
– Ссать, попадая на ободок, ты заслужил!
В телефоне послышалась возня. Придурки явно стали драться, сопровождая свои детские закидоны совсем не детскими матами.
Алина засмеялась в голос. Я лыбился, как придурок, и пока они там решали, кто больше из них заслуживает Алининых сэндвичей, она уверенной походкой подошла ко мне и протянула мне ладонь, на которой красиво лежал обычный хлеб, с идеально нарезанными кусочками колбасы, сыра, помидорки и листком зелени. И это, мать его, был самый красивый бутер, который я когда-либо видел.
Она чуть нависала сверху, смотря на меня стеклянными глазами и ждала. Я протянул руку, при этом нагло коснувшись ее запястья. По пальцам пробежал небольшой импульс энергии, и ее сгусток осел в районе солнечного сплетения. Кожа у нее была нежнейшая, тонкая и прозрачная. Я успел углядеть тонкую паутину вен, а потом увидел и почувствовал, как она ухватила пальцами мое запястье. Как тогда в машине, когда я запихивал ее насильно.
Хотелось продлить это прикосновение, но я не стал ее напрягать, поэтому был вынужден убрать руку, когда она предварительно разжала свои пальцы.
– Не смей его жрать, падла, это мой сэндвич! – заорал Мерч в тот момент, когда я нагло откусил кусок. – Вот собака сутулая, – Я знал, что придурки наблюдали за нами через камеры. – Вкусно тебе, скотина?
– Очень, самый вкусный сэндвич, который я ел, – не скрывая улыбки, ответил ему и помахал рукой в камеру.
Выкуси, засранец!
Алина уселась рядом со мной в соседнее кресло и стала наслаждаться своей едой. На подлокотник своего кресла, который был ближе ко мне, она поставила кружку с соком, и периодически отпивала из нее, пока Мерч рассказывал, как Сонька его чуть не сожрала от радости встречи.
Я же смотрел на Алину, и мне всегда казалось, что она чувствует мой взгляд. Поэтому когда она, отпив сока, протянула кружку мне, я одновременно удивился и в тоже время –нет. Нет – потому что она подтвердила, что знает, что я пялюсь, а да – потому что не каждый человек позволит пить или есть из своей посуды.
Я не брезговал, поэтому взял кружку. Опять же, вовсе не случайно на мгновение коснулся ее пальцев. Отпил, а потом вернул ей. И прибалдел, когда она коснулась кружки губами ровно в том месте, где мгновением ранее были мои губы.
Это же был непрямой…
– Кстати, Тох, ты должен поменять Алине пластырь, – вырвал меня из транса голос Мерча. Алина подавилась немного соком, осознав смысл слов Лехи.
– Я могу сама, – дёргано ответила она.
– Да не парься, Сахарочек, он итак уже все видел, – беззаботно брякнул Леха, а я наблюдал, как щеки Алины краснеют.
– Ну, ты и придурок, – выдал я.
Этот идиотина уже не первый раз ставил ее в неловкое положение. То свой член предлагал потрогать, то лекцию про ее новые трусы читал. И сейчас опять. Да, я уже видел ее грудь в ту ночь, но это было другое. Она была без сознания и в крови, а я на стрессе не акцентировал на этом внимание.
Дерьмовая затея…
Алина
Он постоянно смотрел на меня. Я чувствовала на себе его взгляд всегда, когда он был рядом. А рядом он теперь был почти всегда.
Мурашки постоянно пробегались жаркой волной по всему телу. Снизу вверх. Сверху вниз. И так по несколько раз.
В голове прокручивала нашу беседу и все больше удивлялась этому парню. То, как он вчера яро пытался доказать мне, что чувства – самое важное, что есть в нашей жизни, поражало.
И чего греха таить, я лукавила, когда говорила, что лучше ни к кому не привязываться. Вернее, мозг действительно так считал, стремилась к этому последние несколько лет жизни в интернате, но… но душа делала все иначе.
Самой себе не было смысла врать, что я не привязывалась к Алексею или к тому же хакеру.
Мне очень хотелось познакомиться в жизни с Анонимом. После стольких разговоров Леши о их компании, мне было интересно, смогу ли я в толпе безошибочно определить Анонима. Печалило то, что как только история с Леоном закончится, из моей жизни уйдут и ребята.
Все троя…
А я этого не хотела.
