Анна протянула руку, и он ее взял. Рука была теплая, крепкая. Он ощутил, как между ними пробежал электрический ток, некогда ему знакомый, и взмолился, чтобы она ничего не заметила.
— До пятницы, — произнесла Анна.
— До пятницы!
Остаток дня прошел как в тумане. Некоторые пациенты упоминали об убийстве Кэрол, хотя заняты были только собой и своими бедами. Джад старался сконцентрироваться, но мысли разбегались. Надо прослушать все записи, вдруг на что-то не обратил внимания.
В семь часов, отпустив последнего пациента, Джад подошел к потайному шкафчику и налил крепкого скотча. Виски взбодрило, и он вспомнил, что не завтракал и не обедал. При мысли о еде тошнота подступила к горлу. Он сел на стул и стал думать об убийствах. В историях болезни не было ничего, что могло бы заставить кого-либо из пациентов пойти на преступление. Если это шантажист, он вполне мог попытаться выкрасть их. Но шантажисты — трусы, спекулирующие на слабостях людей, и если Кэрол застала взломщика на месте преступления, скорее всего он убил бы ее быстро, одним ударом, а не стал бы мучить. Здесь что-то другое.
Джад долго сидел, перебирая в уме события последний двух дней. Наконец тяжело вздохнул — ничего заслуживающего внимания. Взглянул на часы и удивился, как уже поздно.
Лексингтон-авеню была пустынна, только вдалеке маячил одинокий пешеход. Джад поймал себя на мысли об Анне: что она сейчас делает? Наверное, дома обсуждает с мужем, как прошел его рабочий день. Или уже в постели и… «Прекрати!» — сказал он себе.
На улице машин не было, поэтому, не дойдя до перехода, Джад решил взять наискосок, чтобы поскорее попасть в гараж. На середине проезжей части он услышал шум и обернулся. В десяти футах прямо на него мчался огромный черный лимузин с выключенными фарами. Громко шуршали шины, пытаясь справиться с гололедом.
«Пьяный идиот, — подумал Джад. — Разобьется ведь!» В поисках спасения он бросился к тротуару. Слишком поздно — водитель вильнул следом, набирая скорость, в явном намерении сбить его.
Последнее, что осталось в памяти, — сильный удар в грудь, отдавшийся, как раскат грома. В меркнущем сознании темная улица взорвалась вдруг ярким пламенем. И в это мгновение Джад понял, почему убили Джона Хэнсона и Кэрол Робертс. Бурная радость охватила его: «Нужно сказать Макгриви». Потом свет померк. Наступила тишина и полная тьма.
Сообщение из больницы о наезде на пешехода поступило на коммутатор в начале одиннадцатого и было тут же переключено на бюро сыска. В эту ночь работы в участке было невпроворот. Погода способствовала разбойным нападениям и изнасилованиям. На опустевших улицах хозяйничали преступники. Большинство детективов разъехались на вызовы, в отделе оставались только Фрэнк Анжели и сержант, допрашивающий подозреваемого в поджоге.
К телефону подошел Анжели. Звонила сестра из городской больницы, куда доставили пострадавшего. Он требовал лейтенанта Макгриви, но тот отлучился в Центральную картотеку. Когда сестра назвала имя пострадавшего, Анжели сказал, что немедленно выезжает.
Анжели клал на рычаг трубку, когда вошел Макгриви. Анжели сразу же рассказал о звонке и добавил:
— Нужно немедленно ехать в больницу.
— Подождет. Сначала поговорю с начальником того участка, где произошел несчастный случай.
Пока Макгриви набирал номер, Анжели вспомнил о своем недавнем разговоре с начальником девятнадцатого участка Бертелли и подумал, знает ли о его содержании Макгриви.
— Лейтенант Макгриви — хороший полицейский, — сказал тогда Анжели, — но, боюсь, он во власти того, что случилось пять лет назад.
Капитан Бертелли посмотрел на него долгим холодным взглядом.
— Вы обвиняете лейтенанта в фабрикации дела на доктора Стивенса?
— Я ни в чем его не обвиняю. Просто считаю, что вы должны быть в курсе.
— О'кей, — сказал начальник, и они расстались.
Макгриви говорил по телефону три минуты, ворчал и что-то записывал, а Анжели нетерпеливо ходил взад-вперед. Вскоре оба детектива мчались на служебной машине в направлении больницы.
Палата Джада находилась на шестом этаже, в конце длинного, мрачного коридора, пропитанного тошнотворно сладким специфическим запахом.
— В каком он состоянии, сестра? — спросил Макгриви.
— Об этом вам скажет врач, — сухо заявила она. Затем медленно, с неохотой добавила: — Он чудом остался жив. Повреждение ребер и левой руки, подозрение на сотрясение мозга.
— Он в сознании? — спросил Анжели.
— Нам стоит огромных усилий удерживать его в постели, — ответила сестра и повернулась к Макгриви: — Он все время твердит, что ему необходимо вас видеть.
Они вошли в палату. Все шесть коек были заняты. Сестра показала на дальний угол.
Джад полулежал на высоко взбитых подушках. Лицо бледное, лоб заклеен большим пластырем, левая рука на перевязи.
Первым заговорил Макгриви:
— Слышал, с вами произошел несчастный случай.
— Это не несчастный случай. Кто-то пытался убить меня. — Джад говорил слабым дрожащим голосом.
— Кто? — спросил Анжели.
— Не знаю, но все сходится, — он повернулся к Макгриви. — Убийцам не были нужны и Джон Хэнсон и Кэрол. Им нужен был я.
