Лицо без маски полностью

Макгриви бросил взгляд на сержанта, чтобы убедиться, что тот все записывает. Удостоверившись, опять обратился к Джаду:

— Когда мы вошли в приемную, дверь была не заперта. Не выломана, а не заперта.

Джад ничего на это не сказал, и Макгриви продолжал:

— Вы сказали, что ключ был у вас и у Кэрол. Но ключ Кэрол находится у нас. У кого еще был ключ от этого замка?

— Ни у кого.

— Тогда как эти люди вошли?

Вдруг Джада осенило:

— Они сняли слепок с ключа, когда убили Кэрол.

— Возможно, — признал Макгриви. Мрачная улыбка заиграла у него на губах. — Если делали слепок, на ключе должны быть следы парафина. Придется отправить его на экспертизу.

Джад кивнул. Он уже засчитал себе победу, но радость была преждевременной.

— Итак, — произнес Макгриви, — ваша версия: двое мужчин, предположим, женщина здесь не замешана, имели дубликат ключа и беспрепятственно вошли, чтобы убить вас. Верно?

— Верно, — подтвердил Джад.

— Кроме того, вы заперли за собой дверь кабинета. Верно?

— Да.

Макгриви говорил почти ласково:

— Но и эту дверь мы обнаружили незапертой.

— Должно быть, у них был ключ.

— Тогда почему, открыв дверь, они вас не убили?

— Я же говорил. Они услышали запись и…

— Двое отчаянных убийц, рискуя многим, вырубили электричество, загнали вас в ловушку, вломились в помещение, а потом вдруг испарились, не тронув волоска на вашей голове? — голосом, полным презрения, заключил Макгриви.

Холодный гнев захлестнул Джада.

— На что вы намекаете?

— Сейчас поясню, доктор. Я убежден: здесь никого не было, и не верю, будто кто-то пытался вас убить.

— Можете не верить мне на слово — в раздражении сказал Джад. — А электричество? А ночной сторож?

— Он в вестибюле.

Сердце Джада замерло.

— Мертвый?

— Был живой, когда впускал нас. Главный рубильник вышел из строя. Байджлоу спускался в подвал, исправлял полоску. Когда я приехал, он как раз закончил.

Джад, онемев, смотрел на Макгриви.

— Ох, — только и вымолвил он.

— Не знаю, какую игру вы ведете, доктор Стивенс, — сказал Макгриви. — Но отныне на меня не рассчитывайте. — Он направился к двери. — И сделайте одолжение, не звоните мне. Я сам позвоню.

Сержант захлопнул блокнот и двинулся за Макгриви.

Действие выпитого виски прошло. Легкое опьянение сменилось депрессией. Что делать дальше? В голове возникали нелепые картинки. Он — в лабиринте, из которого нет выхода. Он — маленький мальчик, которому почудился волк. Его донимают призраки, всякий раз исчезающие при появлении Макгриви. А если не призраки… Если нечто другое, столь неожиданное и чудовищное, что даже думать об этом не хочется. Не хочется, но придется… В продолжительном стрессовом состоянии мозг способен порождать галлюцинации, вполне заменяющие реальность. Он работает на износ, долгие годы без отпуска. Есть все основания предположить, что убийства Хэнсона и Кэрол могли стать причиной, повергшей его разум в эмоциональную пропасть. Отсюда состояние расстройства и разыгравшееся воображение. Параноики живут в мире, где самые обычные события вызывают ничем не оправданный ужас. Например, случай с машиной. Если это покушение, то шофер наверняка вышел бы и убедился, что дело сделано. А те двое, что проходили сюда сегодня вечером? Он ведь не знал, есть ли у них оружие или нет. Разве параноик не подумает, что они решили убить его? Логичнее предположить, что это трусливые воришки, которые убежали, услышав голоса в кабинете. Конечно, убийцы открыли бы незапертую дверь и кокнули бы его. Как доискаться истины? Опять обращаться в полицию — бессмысленное занятие. А больше не к кому.

Вдруг — неожиданная мысль, порождение его отчаяния, постепенно обретающая форму. И чем больше он обдумывал ее, тем больший смысл она приобретала. Наконец схватил телефонный справочник и начал листать его.

На следующий день в четыре часа Джад поехал в Вест-Сайд. Нашел старый, обшарпанный жилой дом из темного камня. Когда остановил машину перед этой развалиной, его охватили сомнения. Может быть, перепутал адрес? Но в окне на первом этаже виднелась надпись:

День был сырой, ветреный, все предвещало снег. Джад осторожно пересек покрытый льдом тротуар и вошел в подъезд. В нос ударил спертый воздух с запахами стряпни и мочи. Надавил нужную кнопку и после зуммера шагнул в коридор. На двери первой квартиры висела табличка:

Он так и сделал.

Дверь из внутреннего помещения распахнулась и, переваливаясь с ноги на ногу, вышел Норман З. Моуди пяти футов пяти дюймов ростом и весом под триста фунтов. его облик напоминал ожившего Будду — круглое добродушное лицо, большие невинные бледно-голубые глаза и совершенно лысая голова яйцом. Возраст определению не поддавался.

— Мистер Стивенсон? — произнес детектив.

— Доктор Стивенс, — поправил Джад.

— Присаживайтесь, присаживайтесь, — как все южане растягивая слова, сказал «Будда».

Джад повел глазами по комнате, снял с вытертого кресла кипу журналов по культуризму и нудизму и осторожно присел.