— Вы когда-нибудь любили, Тери?
— Вас бы смогла.»
Молчание.
«…Ну что вы скорчили такую рожу? Невыносимо! Я же сказала, что так устроена. Мне все время хочется.
— Я верю вам. Но виной тому не ваше тело, а ваши эмоции.
— А меня никогда не трахали с чувством, с толком, с расстановкой. Желаете попробовать?
— Нет.
— Чего же вы желаете?
— Помочь вам.
— Почему бы вам тогда не присесть рядышком со мной?
— На сегодня хватит».
Джад выключил магнитофон и вспомнил разговор по поводу карьеры кинозвезды. На вопрос, почему она ушла из Голливуда, Тери ответила: «В веселой компании дала по морде одному мерзкому типу, а он оказался важной шишкой. Это по его милости я получила пинок под свой польский зад».
Джад не стал углубляться в детали, так как в то время больше интересовался ее домашними делами, и к этой теме впредь не возвращался. А сейчас его начали обуревать сомнения. Почему он не докопался до истины? Кто может обладать сведениями о Тери Уошберн, пленительной кинозвезде?
Нора Хэдли! Вот кто помешан на кино. Как-то в их доме Джад увидел целые кипы киножурналов и не преминул поиздеваться над Питером по сему случаю. Тогда Нора закусила удила и весь вечер разглагольствовала о Голливуде.
Джад снял трубку и набрал номер. К телефону подошла Нора.
— Привет! — сказал он.
— Джад! — В ее голосе звучали теплота и дружелюбие. — Ты хочешь сказать, что приедешь обедать?
— В скором времени непременно приеду.
— Пожалуйста! А то я обещала Ингрид. Она красивая.
«Вполне возможно. Но до Анны ей далеко!…»
— Ты во второй раз нарушаешь обещание, и Швеция вот-вот объявит нам войну.
— Больше не буду.
— Ты оправился после несчастного случая?
— О да.
— Какой это был ужас…
В голосе Норы послышалась некоторая неуверенность.
— Джад… по поводу Рождества. Питер и я хотели бы провести его с тобой. Пожалуйста.
Грудь сжала знакомая острая боль. Одно и то же всякий раз. Питер и Нора, самые близкие друзья, страдали от того, что каждое Рождество он в одиночестве блуждал среди незнакомых людей, старался затеряться в толпе, заставляя себя все время двигаться до полного изнеможения, как будто не по своей воле участвовал в каком-то ритуальном обряде, в мрачной мессе по умершим; горе овладевало им и мучило. «Ты все драматизируешь», — устало сказал он себе.
— Джад…
Он проглотил ком в горле.
— Прости, Нора, — Джад знал, как она к нему относится. — Возможно, в следующее Рождество.
Она постаралась скрыть разочарование.
— Ну ладно. Я скажу Питеру.
— Спасибо.
Он вдруг вспомнил, зачем позвонил.
— Нора, ты знаешь, кто такая Тери Уошберн?
— Кинозвезда? Почему ты спрашиваешь?
— Я… видел ее сегодня утром на Мэдисон-авеню.
— Живьем? Правда? — Вопросы сыпались словно из уст нетерпеливого ребенка. — Как она выглядит? Старая? Молодая? Худая? Толстая?
— Великолепно. Она ведь была очень известна?
— Очень известна?! Тери Уошберн была недосягаема — во всех отношениях, если ты можешь вообразить подобное положение.
— И что же заставило такую знаменитость уйти из Голливуда?
— Это не она ушла, а ее ушли.
Значит, Тери сказала ему правду. На душе стало спокойнее.
— Вы, врачи, никогда ничего не знаете. Тери Уошберн была замешана в одном из ужаснейших скандалов за всю историю Голливуда.
— Правда? — спросил Джад. — В каком же?
— Она убила своего любовника!..
Снова повалил снег. Ватные хлопья, пляшущие в порывах арктического ветра, так заглушали шум движущегося транспорта, что он едва долетал до пятнадцатого этажа. В освещенном окне офиса в доме напротив смутно проглядывал силуэт секретарши.
— Нора… ты уверена?
— Когда речь идет о Голливуде, я для тебя ходячая энциклопедия, дорогой. Тери жила с главой студии «Континенталь» и одновременно встречалась с помощником режиссера. Однажды ночью он застала его с другой женщиной и всадила в него нож. Глава студии нажал на все педали, кое-кого подкупил, и дело замяли, выдав за несчастный случай. Но было оговорено, что она уберется из Голливуда и никогда там больше не появится. Так она и сделала.
Джад молча смотрел на телефонный аппарат.
— Джад, ты слушаешь?
— Да.
— Какой-то у тебя странный голос…
— Кто тебе это сказал?
— Сказал? Да об этом писали все газеты и киножурналы. Об этом знали все.
«Кроме него», — подумал Джад.
— Благодарю, Нора, — проронил он. — Передай привет Питеру. — И повесил трубку.
Вот тебе и «несчастный случай»! Тери Уошберн убила человека и не обмолвилась ни словом. А если она убила однажды… Весь в мыслях, он взял блокнот и записал: «Тери Уошберн».
Зазвонил телефон. Джад снял трубку:
— Доктор Стивенс…
— Я просто проверяю, все ли в порядке. — Голос детектива Анжели, все еще хриплый, простуженный.
Джад почувствовал благодарность к этому человеку: хоть кто-то на его стороне.
— Есть что-нибудь новенькое?
Джад заколебался. А почему бы не рассказать?
— Они попытались еще раз. — И поведал о Моуди и о бомбе, подложенной в машину. — Это должно убедить Макгриви, — заключил он.
— А где бомба? — взволнованно спросил Анжели.
Джад помолчал:
— Ее обезвредили.
— Что-что? — спросил Анжели недоверчиво. — Кто это сделал?
— Моуди посчитал, что это большого значения не имеет.
