– Ну тогда я тобой горжусь, сынок, – произнесла она. – Фрэнк и Миранда рассказали нам о Ханне и секте. Дженни, я уверена, что все эти новости тебя буквально шокировали. Нас в свое время они точно шокировали. Сейчас, когда вы оба вернулись и мы знаем, что вы находитесь в безопасности, то я должна признать, что поддержка и помощь, которые Рив оказал тебе, гораздо важнее прогула одного учебного дня.
Парень мгновенно, словно на гоночном болиде, переключил скорость.
– Дженни, мы с тобой завтра еще об этом поговорим, – радостно объявил он. – У тебя столько вопросов и проблем, что их не проговорить и за неделю пропущенных занятий.
– А вот это, я думаю, уже лишнее, – вставил его отец.
Внутри дома семьи Шилдс зазвонил телефон.
– Это Меган, – произнесла миссис Шилдс. – Или Лиззи, или Тодд. Мы связались с ними, чтобы узнать, не поехали ли вы к кому-нибудь из них.
Рив с удивлением уставился на мать.
– Но Меган же в Калифорнии, – сказал он.
Родители кивнули.
– Ханна, судя по всему, должна быть там же, – сказал отец Дженни, который в тот момент выглядел достаточно созревшим для костылей и дома престарелых.
– Папочка! – воскликнула Дженни, бросившись к нему, словно ей было три года, а не почти шестнадцать.
«Не почти, – поправила она себя в уме. – У Дженни Спринг день рождения совсем в другом месяце. Она на шесть месяцев меня моложе».
– Я не собираюсь уходить в секту, я не убегаю! Прости меня. – Она взялась за руки родителей, которые окружили ее с двух сторон, как хлеб начинку сэндвича. Они были сильно выше ростом, и рядом с ними девушка действительно выглядела совсем ребенком.
– Я не знаю, где сейчас Ханна, – произнесла мать, снова заплакав. – Я даже не знаю, жива ли она. Сейчас секты уже не так популярны, как раньше. Я давно не видела адептов «Харе Кришна». Может, она все еще живет в какой-нибудь забытой коммуне в Калифорнии или бомжует в Лос-Анджелесе. Кто знает, как сложилась ее судьба? – Женщина, стоя на месте, раскачивалась из стороны в сторону, но убаюкивала при этом скорее не Дженни, а саму себя. – Ты вчера обещала, что нам не придется все это еще раз переживать, но не прошло и двенадцати часов, как все почти повторилось…
Тон ее голоса был умоляющим.
– Не делай мне больно, Дженни. Пожалуйста… Умоляю.
Мистер и миссис Шилдс вошли в дом с намерением известить Меган, Лиззи и Тодда, что их брат нашелся.
Дженни тоже повела родителей домой, успокаивая их и давая обещания. Она знала, что никогда не заговорит о сегодняшней поездке. Они этого не перенесут.
Штат Нью-Джерси: сплошной хаос южнее ровной, как стрела, границы со штатом Нью-Йорк, словно облокотившийся на западе на штат Пенсильвания и машущий в сторону океана. Именно здесь произошло то, что навсегда изменило ее жизнь.
– Простите меня, – сказала она в очередной раз и начала плакать еще сильнее матери.
Та, вспомнив, что она, в конце концов, мать, немного пришла в себя.
– Перестань, дорогая. Все будет хорошо. Мы тебя очень любим.
Мистер Джонсон, крепко сцепив челюсти, уставился отсутствующим взглядом в стену. Он был невообразимо грустным, чего никогда открыто не показывал. Девушка не знала, о ком он думает: об исчезнувшей навеки Ханне или сидящей рядом Дженни.
«Думай обо мне, – произнесла она про себя. – Я – твоя дочь».
Ночью у нее начался тяжелый и вязкий, как глина, кошмар. Он тянул ее за ноги и проникал в мозг. Вокруг слышался обидный смех, к ней тянулись показывавшие на нее пальцы. В грязи крутились колеса автомобилей. Она пыталась бежать, но ноги не слушались.
Ее пытались задавить какие-то грузовики, и, когда Дженни звала на помощь родителей, те были заняты чем-то другим.
Девушка проснулась. Одеяло снова было мокрым от пота.
«Который час? – пронеслось в голове, а рука пыталась нащупать будильник около кровати. – Если уже рассвело, можно спуститься вниз, заварить кофе и забыть эту ужасную ночь». На часах было всего два часа ночи.
Она легла обратно на кровать и заплакала. Мама сказала ей: «Мы тебя любим. Все будет хорошо». Но разве любовь способна победить все? Способна ли победить или объяснить похищение ребенка?
«Ничего и никогда не будет хорошо», – подумала она.
В комнате было совершенно темно. Слабым синим светом светились только цифры на электронных часах. Дженни знала каждый находящийся в комнате предмет. Все вокруг было в полном порядке. Она не чувствовала, что ее когда-то украли. Но при этом ощущала себя выбранной и избранной. Приемной.
Она настолько сильно была нужна Фрэнку и Миранде, что те, вполне возможно, и не понимали, что сделали для того, чтобы у них появилась вторая дочь. Это был период временного помутнения рассудка. Но если правда о произошедшем выйдет наружу, все это обернется диагнозом сумасшествия для всех. Поэтому Нью-Джерси должно исчезнуть. Дженни Спринг не было и нет.
Сердцем и душой она решила навсегда остаться Джейн Джонсон.
