Айдо охнул и попятился к выходу. Он не сводил глаз с «Наследника», следя взглядом за любым его движением, будто видел перед собой, как одна хищная акула пожирает другу прямо у него на глазах. Такого страха, парализующего всё тело, он не испытывал ещё ни разу в своей жизни. Ханабуса не был уверен, что чистокровный позволит после увиденного покинуть подземелья и даст ему уйти.
Отшвырнув в сторону ставший уже ненужным, покрытый тёмной кровью меч, Харука с интересом наблюдал, как тело Ридо Куран рассыпается на части, обращаясь в прах. На Айдо он, казалось, не обращает ни малейшего внимания, полностью поглощённый созерцанием дела рук своих.
Держась одной рукой за стену, с трудом стоя на ногах, Ханабуса чуть ли не ползком стал выбираться из помещения. Сначала неуверенно он делал один шаг за другим, но, чем ближе он подбирался к лестнице и чем дальше становился чёрный проём в стене, тем его движения всё больше ускорялись, пока он во всю прыть не устремился прочь из подвала.
Парень не видел усмешку, с которой Харука Куран проводил его, обернувшись на шорох, пока он не скрылся с глаз. Он не слышал ничего вокруг, лишь невыносимо громкое биение собственного сердца и тяжёлое, издаваемое им же самим, дыхание.
- Ай! Ханабуса! Да что с тобой? – Айдо-младший на всей скорости врезался в идущего по коридору кузена, едва не сбив того с ног. – Что случилось? На тебе лица нет.
- У… убийца… - белыми непослушными губами прошептал Ханабуса, вцепившись мёртвой хваткой в одежду друга.
========== Глава сороковая ==========
Сенри проснулся от звука чьего-то голоса: кто-то тихо напевал очень знакомую мелодию. Слова он не мог разобрать, в голове всё ещё стоял какой-то шум. «Кто это поёт? Где-то совсем рядом…» - подумал молодой человек, лёжа с закрытыми глазами и вслушиваясь в проникающий всё больше в его сознание мотив.
В памяти всплыло лицо его матери. Не той, какой она стала сейчас: полубезумное создание, только и думающее о том, чтобы испить чьей-либо крови. Она выглядела на несколько лет моложе и была ещё беззаботной, счастливо улыбающейся. Именно такой Шики запомнил её с детства.
Воспоминания пробудили в нём ненависть к отцу, виновному за то, во что превратилась прежде жизнерадостная молодая женщина. Ненависть полоснула по сердцу горячей волной. Сенри распахнул глаза и только сейчас почувствовал прикосновение чьих-то рук. Кто-то ласково гладил его по голове, с нежностью перебирая его волосы.
Молодой человек вскочил и поморщился от боли, пронзившей его тело при слишком резком движении. Рука на его волосах замерла, как бы в удивлении. Он обернулся и замер: на него чуть испуганно со слишком бледного лица смотрели такие же, как у него, глаза матери. Женщина безвольно опустила руку, и она соскользнула, упав ей на колени.
Шики огляделся. Он сидел на небольшом диване, в одном углу которого пристроилась его мать. Похоже, всё это время, пока он спал, она находилась рядом с ним, положив его голову себе на колени и убаюкивая его своим пением. Пламенно-рыжие волосы спадали ей на плечи спутанной, давно нечесаной копной.
«Всё как всегда», - подумал молодой человек, мягко улыбнувшись матери и пытаясь её успокоить ласковым взглядом.
- Что это за песня? – спросил Сенри, коснувшись руки женщины. – Мне почему-то кажется, что я её уже когда-то слышал…
«Она напоминает колыбельную, но я не припомню, чтобы мама хоть когда-нибудь пела мне её…»
- Спи, усни… - вновь начала напевать женщина, словно позабыв о присутствии сына. – Спи, усни… Сладкий сон пусть смежит веки… Пусть тебе приснятся сны… - Голос разносился по почти пустой комнате (из мебели здесь был только тот самый диван, на котором они вдвоём сидели, да деревянный стол с парой грубо сколоченных стульев). – Мой сынок, мой свет в окне…
«Как странно… - Шики никак не мог объяснить самому себе причину вдруг охватившей его тревоги. – Она будто оплакивает кого-то… Но ведь это всего лишь колыбельная…»
- Мама… - позвал он снова. Песня резко оборвалась. Женщина в изумлении посмотрела на сына, словно только сейчас его увидела. – Что это за песня?
Реакция на его слова была неожиданной и шокировала молодого человека. Его мать вдруг, ни с того ни с сего, вскочила с дивана и отпрянула от него. Зацепившись ногой за ступеньку, ведущую к спальне, и оступившись, она упала на пол. Не сводя перепуганных глаз с лица Сенри, женщина начала медленно отползать в сторону, пока не упёрлась спиной в стену. Закрывшись руками, будто защищая лицо от удара, она стала что-то невнятно бормотать.
- Мама, успокойся, это же я – Сенри, - негромко произнёс молодой человек, осторожно, чтобы ещё больше не напугать мать, поднимаясь на ноги и делая шаг в её сторону. – Всё хорошо, я никому не дам тебя в обиду.
- Не говори ему… Не рассказывай… - бессвязно лепетала женщина.
- О чём ты говоришь? Я никому ничего не собираюсь говорить, только успокойся. – Шики приблизился к матери и обнял её, крепко прижав к груди. – Всё хорошо, всё хорошо…
- Харука… мой Харука… он отнял его у меня…
«Что она имеет в виду? Это просто бред или же?..»
