И снова белый снег, кружась, оседал на землю, укрывая её, словно пуховое одеяло. Снег припорошил поросшие теперь уже пожухшей травой останки разрушенного замка. Снежинки осторожно опускались на почерневшие от времени камни, мягко касаясь их шероховатой поверхности. Словно капелька крови, среди этой белоснежной идиллии выделялся оставленный флакон с заспиртованной розой.
Будто прощальный подарок самому дорогому существу; как последний ласковый взгляд, нежное прикосновение и слетевшее едва слышное: «Прощай». Если бы камни могли говорить, они непременно попытались бы отговорить его от безумной идеи, что родилась в его голове. Но руины молчали, роняя снежинки-слёзы и тяжко вздыхая, но никто никогда не услышит их горестный плач.
*****
Была уже поздняя ночь, когда тишину нарушил стук дверного молотка у парадного входа замка Шото. Верный дворецкий семьи церемонно, не спеша, прошествовал к двери, отворив её и тут же почтительно склонив голову перед визитёром.
- Молодой господин… Я доложу Исае-сама.
Кажется, старый слуга был рад видеть молодого человека, с которым он нянчился с младенчества и который теперь стал редким гостем в этом доме. Канаме думал, что больше никогда не переступит порог замка своего опекуна, что та их не из приятных последняя встреча действительно станет для них последней, но вот он снова здесь. На что он надеется? Почему до сих пор не может поверить в предательство Шото?
- Спасибо. Я подожду в кабинете. – Парень скинул дорожный плащ и передал его пожилому мужчине.
- В этом нет необходимости. Пойдём в гостиную. – Хозяин дома вышел встречать бывшего воспитанника, заслышав его голос. Он был как всегда сдержан. Возможно, сказывалась давняя привычка – Исая дал себе слово, что не позволит сыну Ридо пойти по его стопам, изменит его судьбу и пресечёт любые попытки дурной крови дать хоть малейшие ростки. – Располагайся.
Мужчина выжидающе смотрел на подопечного, зная, что тот проделал немалый путь не просто так. Наверняка у него есть вопросы, на которые тот надеется получить ответы. На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Канаме не проронил ни слова, то ли собираясь с мыслями, а то ли набираясь решимости, чтобы озвучить то, ради чего он сюда приехал.
- Исая-сан, - наконец заговорил молодой человек. – Вы ведь с самого начала единственный знали, кто я. Почему вы не уничтожили сына врага, а взяли на себя заботу о нём? Почему не позволили умереть тогда, десять лет назад? Зачем дали мне чужое имя, будучи уверенным, что я не являюсь наследником Куран?
- А разве ты сам не догадываешься? Подойди к зеркалу и сними маску.
Канаме бросил непонимающий взгляд сначала на своего опекуна, а затем перевёл его на зеркальную гладь на стене, потускневшую со временем, заключённую в тяжёлую позолоченную раму. Сегодня он впервые остался в маске. Прежде это дом был практически единственным место, где ему не нужно было скрывать своё уродство. Почему же сейчас он колебался, неуверенно коснувшись рукой шелковистой ткани, скрывающей лицо. Что изменилось? Ведь вроде бы всё, как всегда, или же нет?..
- Смелее, - подбодрил его мужчина, не сводя с него серых проницательных глаз.
Он всё же потянул за конец ткани, и она легко соскользнула, обнажив ужасный шрам. Подойдя ближе к зеркалу, Канаме бросил беглый взгляд на своё отражение.
- Присмотрись внимательнее, мой мальчик. Что ты видишь?
Парень заставил себе снова посмотреть на своего двойника, наблюдающего за ним по ту сторону глади. Он поднёс руку к лицу и коснулся шрама на щеке. Прошло столько лет, но ему кажется, что он до сих пор слышит свист рассекающего воздух клинка, чувствует боль, полоснувшую со всей силы и страх…
- Вижу, ты вспомнил. Ты до сих пор хочешь услышать причину, по которой я дал тебе имя сына своего друга? – От взгляда внимательных серых глаз по спине пробежала дрожь. И всё-таки этот мужчина пугает. От него исходит какая-то внутренняя сила, с которой, понял воспитанник Шото, ему пока не справиться. – Харука любил тебя, как своего сына. Думаю, он не был бы против того, чтобы ты занял его место. Он, не раздумывая, доверил бы тебе самое дорогое. Ведь и ты без раздумий бросился спасать его.
- Я ничего не смог сделать… - Канаме отвернулся от зеркала.
- Конечно, не смог. Ты был слишком мал. Но сейчас всё изменилось, не правда ли? Харука, послушай… - Молодой человек вздрогнул от неожиданности - сколько же лет он не слышал этого имени… Он оторвал свой взгляд от стены, которую созерцал, боясь посмотреть на своего опекуна, и посмотрел в глаза мужчине. – Лишь ты один вправе выбирать, как тебе поступить. Что бы ты ни решил – это будет твой выбор.
