— Ну, я… — она опустила глаза и стала дергать за ниточку, торчащую из белоснежного манжета. Потом снова взглянула на меня, — У меня был возлюбленный, Карло. И однажды он… остался у меня. На ночь, понимаете? Брата не должно было быть в городе, но утром он вдруг ворвался в мою комнату и увидел… нас с Карло. Дальше я помню крики, Карло вскочил с постели, потянулся за одеждой. Тут Гвидо рассмеялся… и все, больше я не помню ничего. Я пришла в себя от пощечины матери Прокопии, уже в монастыре.
— Вот как… — Я покачала головой. — В следующий раз надо покрепче запирать двери, дорогая Беатриче!
— Какой следующий раз, синьора! Неужели вы думаете, настоятельница выпустит меня из-под своего надзора?
— Ну, вы же здесь, не так ли? И это значит, что ни мать Прокопия, ни прочие… гарпии из монастыря авеллинок больше над вами власти не имеют. У меня есть для вас новости и информация, — я прищелкнула языком. — В основном, новости неприятные. Готовы ли вы их выслушать, или хотите сперва отдохнуть?
— Знаете, если я должна узнать что-то скверное, так лучше поскорее.
— Понятно. Итак, Гвидо, по всей вероятности, усыпил вас и отвез в монастырь. Не знаю, хотел ли он вас забрать оттуда через какое-то время, или был настолько зол, чтобы оставить навсегда, это уже неважно. Мы не знали имени его учителя, поэтому никак не могли выяснить подробности произошедшего. Все, что нам известно — он умер, наслав на вашего Карло посмертное проклятие.
— Карло… умер?
— Нет, он жив, но выглядит он теперь вот так.
Я развернула к Беатриче коммуникатор с картинкой: серебряная маска Volto, под ней живые карие глаза.
— Ох! — девушка побледнела. — И он целый год живет вот так?
Интересно, о брате она не спрашивала ничего. Что-то подсказывает мне, что их отношения вовсе не были безоблачными. Впрочем, это можно было понять хотя бы по тому, что монастырь он для сестры выбрал самый людоедский…
— Да. Меня попросили прооперировать его, убрать эту маску. Но без снятия проклятия можно даже не пытаться начинать операцию. Снять посмертное проклятие можно лишь с помощью кровного родственника.
— Я понимаю, — глаза Беатриче горели решимостью. — Все, что от меня зависит…
Она пристукнула по колену кулачком. Кулачок был небольшой, но вполне убедительный. Ой, кажется, все семейство Контарини ждут еще немалые сюрпризы!
— Пойдемте, — я встала. — Я покажу вам вашу спальню. И вот еще что… вы, наверное, захотите переодеться?
Девушка осмотрела свой монастырский наряд, потом кивнула:
— Да уж, хотелось бы.
— Мои джинсы вам, боюсь, не подойдут, но у меня есть отличная юбка с запАхом. Ванная комната вот здесь, — я распахнула дверь, — по-моему, все шампуни и прочее на месте. Отдохните, полежите в ванне, через часа полтора поужинаем, а завтра будем начинать новую жизнь.
— Ванна, с ума сойти! И горячая вода… Знаете, Нора, — она повернулась ко мне, — там, в монастыре, горячей воды не было. Совсем. Даже зимой мы мылись холодной. И как-то раз, в начале января, когда был особенно сильный мороз, я попросила на кухне горячей воды из чайника.
— И как, дали?
— О, нет, сестра Казимира нажаловалась настоятельнице, и меня отправили в карцер. Неотапливаемый. Я думала, что я там замерзну насмерть, и все кончится. Меня спасло воспоминание о Карло, мы с ним однажды дурачились, и влезли вместе в ванну. Залили все вокруг, конечно…
Неожиданно она шмыгнула носом и оглушительно чихнула. Мы обе рассмеялись, после чего я решительным жестом подтолкнула ее к двери ванной комнаты.
— Юбку и все прочее я принесу и положу на кровать, халат там есть. Когда Джузеппина позовет ужинать, я за вами зайду.
Вернувшись в кабинет, я взяла коммуникатор и набрала номер Пьетро. Он откликнулся сразу, будто ждал этого звонка.
— Нора? Вы с новостями?
— Да, и с хорошими. Девушка у меня, и она согласна участвовать в ритуале снятия проклятия.
— Великолепно!
— Скажите мне, Пьетро, завтрашний прием в Ка’Торнабуони — туда нужно приходить в маске?
— Как пожелаете, — ответил он несколько удивленно. — В приглашении это не оговаривается, значит, на ваше усмотрение. А что? Погодите, вы хотите взять с собой эту… Беатриче?
— Да. Почему бы нет?
— Но она никому не известна!
— Бросьте, дорогой мой! Месяц назад и меня здесь в Венеции никто не знал, кроме двух-трех специалистов. В конце концов, скажем, что это моя родственница.
— Лучше — воспитанница, — мой собеседник хмыкнул. — Это интересный ход.
— Я-то думаю не о ходах, а о том, что девушке после года практически тюремного заключения нужно радоваться! — сердито ответила я.
— Ну, не гневайтесь, прошу вас! — теперь Пьетро улыбался. — И знаете что? Ей нужно будет надеть специальную маску, moretta. В былые времена их делали без завязок, со шпеньком внутри, который синьора держала зубами.
— Но это же не дает разговаривать!
— Вот именно, дорогая Нора, вот именно!
— Я не видела в городе таких масок…
— О, их теперь делают лишь на заказ! Я пришлю вам одну из своих. И не волнуйтесь, Беатриче не придется молчать весь вечер: уже давно moretta крепят на специальном клее, активируемом магически.
— Ну, хорошо, я посмотрю…
