Герман не собирался стрелять, тем более — убивать. «Плохо! Плохо вышло!» — мысленно повторял он, безвольно опустив руки, не в силах отвести взгляд от лица умирающей. Под ее левой лопаткой на халате расплывалось черное пятно. Ковровая дорожка набухла, пропитывалась кровью. Девушка умирала у него на глазах. Лицо ее покрывалось восковой желтизной, глаза стекленели, губы пытались что-то произнести.
Стук в дверь повторился, мужской голос из коридора крикнул:
— Зоя, ты дома?
Затем Герман услышал удаляющиеся шаги… И наступила тишина. Нет, тишина наступила только у него в голове, потому что в комнате продолжало громко играть радио: «Май дежавю… Май дежавю-у…» — завывали шведки из группы «Эйс-оф-Бэйс».
Герман посмотрел на пистолет, который сжимал в правой руке. От оружия сильно пахло стреляным порохом. Пистолет выстрелил сам, Герман не собирался стрелять. Зачем эта девушка так внезапно дернулась на стук, бросилась бежать к двери? У любого не выдержали бы нервы. Палец дрогнул на спусковом крючке.
Зачем же он держал палец на курке?
А как еще он мог ее остановить? Он не хотел ее убивать, даже не собирался причинять ей боли. Да если бы он знал, что этим кончится, то, отбросив джентльменство, просто сразу связал бы ей руки и ноги и заклеил рот скотчем. Но вместо этого он всего лишь наставил на нее пистолет и спокойно, с улыбкой, сказал:
— Не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю. Я просто хочу дождаться здесь Лену. Она сейчас приедет. Сядь спокойно на диван, положи руки на колени и молчи.
Девушка с каштановым каре смотрела на черное дуло пистолета расширенными от ужаса глазами. Она сразу сделала шаг назад и послушно опустилась на диван.
Герман сел рядом, закурил. Девушка ни о чем не спрашивала. Сидела прямо, как манекен, смотрела в одну точку перед собой. По всей комнате валялись открытые чемоданы, лежала стопками одежда. Наверное, она собиралась уезжать, когда Герман постучал в ее дверь. На столе громко играло радио, каждые полчаса выдавая в эфир краткие блоки новостей. Время от времени Герман обращался к своей пленнице:
— Веди себя спокойно, и ничего плохого не будет. Все нормально, не бойся. Мне всего лишь нужно поговорить с твоей сестрой.
Девушка молча кивала, соглашаясь. Герман был уверен, что контролирует ситуацию. Но вдруг неожиданно раздался стук в дверь, и она вскочила и молнией метнулась к выходу. О чем она думала в эту минуту? О своей сестре, которой угрожает опасность? Что она намеревалась сделать? Предупредить сестру, позвать на помощь?
О чем бы она ни думала, сделать ничего не успела. Пистолет выстрелил. Девушка упала как подкошенная. И Герман понял, что теперь он точно вляпался по самые уши…
Чтобы не видеть перед глазами мертвое тело, он накрыл убитую одеялом, а сам упал на диван и обхватил голову руками. Вce повернулось в неожиданную сторону, и как выпутаться, Герман не знал. Даже желанные двести тысяч долларов отступили на задний план. Спасти свою шкуру хотелось сильнее всего.
Для начала следовало замести следы, превратить все в обычное ограбление. В комнате и так был хаос, Герман его дополнил парой живописных деталей. Нашел в столе конверт с деньгами и положил деньги в карман. Документы, тем более вещи, трогать не стал. Впрочем, за полштуки баксов наркоман не то что застрелит — живому кишки выпустит. Для убедительности Герман подкинул в пепельницу косячок. Просто везение, что завалялся в кармане. В принципе Герман особо никогда этим делом не увлекался, так — временами, для разнообразия ощущений. Но накануне с киндером провозились всю ночь, так чтобы не уснуть — вздернул нервы. Надо же, как пригодилось.
Он вышел из комнаты, захлопнув дверь. Никто не видел ни как он приходил, ни как уходил — летом в общежитии тихо, словно ночью на кладбище.
Через вахту не пошел, спустился по решеткам балкона, спрыгнул на землю возле помойных баков, отряхнулся. Машину он оставил в соседнем дворе, никто его не заметил. Оружие по дороге выбросил в Москву-реку. Не идиот — оставлять у себя такую улику.
Теперь нужно было думать, что делать дальше. И он думал.
Не зря Герман Солодовников считался (а сам он в этом и не сомневался!) одним из лучших студентов Института международных отношений. Свое дипломатическое будущее он сегодня перечеркнул жирным крестом. Но все же из самой безвыходной ситуации дипломат умеет извлечь выгоду. Необходимо только правильно расставить силовые акценты.
Мозги трещали… Герман чувствовал: решение есть, он просто пока его не видит! Еще и еще раз он перечислял участников игры: Даша, Митя Ханьян, нянька, он сам, его подельники, ребенок. Думал, думал, выстраивал комбинации… Кому эта ситуация может быть выгодна? С кем ему выгоднее объединиться?
С матерью ребенка? С отцом ребенка? С нянькой?… Не то, нс то! Никто из них не поможет замять убийство девушки с каштановыми волосами.
