Что могут скрывать две тихие, мирные девушки? Что их гложет и кого они ненавидят? Кем на самом деле является их неожиданный знакомый? Зачем им идти далеко в горы, в логово самой страшной организации в стране, по лесам, кишащим чудовищами? Кого можно встретить по пути? Получится ли свергнуть короля-тирана? И причём здесь события пятидесятилетней давности, национальные противоречия, недостаточно ожившие мертвецы, трагические истории любви, красивые платья и религиозные тайные общества?
========== Пролог ==========
Его Величество Айнаре II Победитель вдыхал вечерний воздух и смотрел на городскую площадь с редкими прохожими. Мог бы смотреть на закат, но… площадь смотрела на него в ответ. Пустыми металлическими глазами памятника. Его невесте.
Хотя, наверное, нельзя называть невестой женщину, которая умерла на следующий день после помолвки. Которая инсценировала свою смерть и бежала, впервые выразив хоть как-то свою ненависть, и изначально не отказала только ради того, чтобы сделать ему ещё больнее, чтобы он запомнил это на всю жизнь и каждую секунду заново чувствовал эту боль. Глупая. Как будто она думала, что с годами вытравится с его души.
Тогда она бежала впервые. Сейчас — уже в третий раз, будто зная, что он высматривает каждый её шаг, и желая укрыться от взгляда. Хотя лично его взгляд её, уж конечно, не интересовал. Мирите всегда прекрасно умела находить себе другие проблемы и связанные с ними взгляды.
Вот хоть бы к нему в Лие прибежала, помощи бы попросила. Он бы горы перевернул… только пусть бы она позволила. Но она ушла. Опять. Узнать бы ещё, куда.
Вот бы хотя бы вернулась в Веней. Там ведь снова восстание, да и наследник династии Саян, гордо зовущий себя императором, оказывается, выжил, или, быть может, воскрес, только стал, говорят, печальнее и неулыбчивее. Снова собирает людей, только теперь не горстку горных террористов, а настоящую армию, создал обширную подпольную организацию, сетью раскинувшуюся даже за границы Венея, совершает, говорят, свои драконьи чудеса, только стал немного решительнее и чуть-чуть совсем безжалостнее, но этим уж точно никого не удивишь, а её — тем более. Мирите же была там, Мирите же помогала организовывать прошлое, провалившееся восстание, Мирите же может попробовать ещё, сделать это смыслом своей жизни на следующие несколько лет. Он же ей ничего не сделал плохого, ни он, ни прочие венейцы, ведь правда? Непонятно, правда, что он до этого делал сорок лет, да и как он держится на плаву, если большинство его сторонников обычные люди и убывают по естественным причинам. Но, впрочем, Мирите ведь тоже всю дорогу чем-то непонятным занималась, а как раз после проваленного восстания в Венее вообще на несколько лет исчезла. А что сам Айнаре делает на королевском троне вот уже больше пятидесяти лет… лучше даже не думать, наверное.
Уж лучше бы королевой стала Мирите.
У памятника Мирите Майлоне по личному пожеланию короля по два раза на дню меняли цветы, чтобы не успевал завянуть ни один лепесток. На памятнике Мирите Майлоне каждый день меняли венок. Раз в неделю служили молебен. Раз в году, на день победы, памятник принимал парад, и король надеялся, что традиция эта сохранится если не навечно, то хотя бы надолго. Мирите Майлоне всё ещё официально исполняла обязанности маршала. Может, и эту традицию удастся оставить?…
Когда Айнаре об этом думал, вокруг как будто становилось холоднее.
Мирите Майлоне была великой женщиной. Победительницей. Спасительницей. Она сделала невозможное — победила в войне, в которой невозможно было победить, как тогда считала вся страна, уже и страной-то не являвшаяся. Она дала надежду, когда в душах и глазах умерло всё, что могло умереть. Даже фамилию новую ей дали — он дал — с этим значением. Он дал. И убил тем самым свою Мирите… последнее, что осталось там от его Мирите после того, как он убил её же в первый раз.
Его Мирите носила фамилию ти Марианни. Его Мирите имела второе гражданство — Звессы. Его Мирите была милой бунтаркой, язвительной, но очень доброй, боялась серьёзных драк, как участвовать в них, так и наблюдать со стороны, и не знала чувства ненависти. Его Мирите давно умерла, куда раньше, чем Мирите Майлоне, куда раньше, конечно же, чем тело их обеих и не только их.
Айнаре помнил все имена. Айнаре ненавидел их вспоминать.
У Мирите ти Марианни был милый смешной одногруппник Айнаре Гертрудеи. У Мирите Майлоне — нервный генерал, впоследствии выбранный в короли. Всего лишь генерал… к которому она, к тому же, так изящно скрывала свою ненависть. Кто потом был у женщины с тем режущим уши венейским именем? Неуверенный в себе наследник, который, как оказалось, всё-таки выжил и снова мутит непонятно что, гордо называемое им и его людьми революцией… как его там звали? Саян Юэен? Юэле? Леою? Лаоян?… Ужасные эти венейские имена… да и зачем его помнить? А у женщины с горчащим на языке именем богосским — что, пустой и безразличный Волот Дорогомилов, неприятнейший из царей? Ужасный период, ничего не скажешь. Вся жизнь, правда, ненамного лучше. Впрочем, Айнаре как никто знал, что никто ей давно уже не нужен. Никто. Никакой.
