Ради спасения отца, попавшего в крупную финансовую переделку, Стефани заставила себя забыть о гордости и согласилась выйти замуж за нелюбимого, но обеспеченного человека.Однако перед самым началом брачной церемонии невесту похищает деловой партнер ее будущего мужа. С одной стороны, Стефани избавлена от ненавистного брака, с другой — оказалась в роли пленницы. Что же стоит за этим дерзким похищением?
В доме О’Брайен царило траурное настроение. Дочь рыдала навзрыд, мать пребывала в полной растерянности, и только старший сын сохранял олимпийское спокойствие.
Мать, женщина лет пятидесяти с небольшим, сохранившая остатки былой красоты, переводила расстроенный взгляд с дочери на сына. Когда она смотрела на своего первенца, в ее глазах загоралась надежда. Тот понимал ее без слов, но пока ничего не обещал. Он изредка бросал на сестру осуждающие взгляды, после чего его лицо снова становилось непроницаемым.
Только от него, от Марко, зависело будущее Сильваны и ее еще не родившегося ребенка. Он должен помочь ей.
— Ты ведь сделаешь это для меня, Марко?! — проскулила Сильвана, поднимая к брату заплаканное лицо. Неожиданно она вцепилась в его руку и истерически закричала: — Поговори с Филом! Скажи ему, что он не может жениться на этой женщине! Эта Стефани Роуленд!..
У Сильваны всегда все очень просто, неприязненно подумал Марко. Она привыкла получать то, что хочет. Но на этот раз, объект, который она пожелала заполучить, неожиданно оказался ей не по зубам. Поэтому она взывает к моим братским чувствам и знает, что я ей не откажу.
Черт, во что меня втягивают?! Не нравится мне эта история… И опять на моем пути Янг!
Синие глаза Марко полыхнули злым огнем. Проклятый Филип Янг! Чтоб ему гореть в аду! А Сильвана тоже хороша! Связалась с этим пигмеем, с этой мокрицей, с этим мерзавцем…
— Не плачь, сестренка. — Марко через силу улыбнулся. — Обещаю, я что-нибудь придумаю. Никуда твой Янг от тебя не денется.
Марко Маринелли плавно подкатил к двухэтажному особняку. На холостых оборотах мощный двигатель заурчал как котенок, наевшийся материнского молока. Быстро взглянув на часы, он выключил зажигание. У него в запасе было достаточно времени. Марко откинулся на спинку сиденья и настроился на ожидание.
— Стефани, машина пришла! — крикнул из холла отец. — Ты готова?!
— Готова ли я? — спросила Стефани у своего отражения в зеркале, перед которым стояла в данную минуту. Ей не понравилось то, что она увидела в своих серебристо-серых глазах. По ним можно было прочесть слишком много.
— Стефани!
Кажется, отец начал терять терпение. Он всегда называл ее полным именем, когда сердился на нее. Стефани представила, как отец в эту самую минуту раздраженно поднимает манжету сорочки и, хмуря густые брови, смотрит на часы.
— Иду!
Что еще она могла сказать? Выбора у нее не было. Не прискакал принц на белом коне, чтобы спасти ее. Она не могла довериться даже собственной матери, потому что та сразу бы узнала о том, в какую сложную ситуацию попал ее муж. Это была даже не ситуация, а глубокая яма, которую мистер Энтони Роуленд, образно говоря, вырыл собственными руками. По мнению его дочери, выбраться оттуда у него не было никакой возможности.
Если только она, Стефани, не поможет отцу, пожертвовав личным счастьем.
— Одну минуту! — крикнула она.
Грустно вздохнув, Стефани еще раз взглянула на себя в зеркало.
Белое шелковое платье без рукавов сидело на ней безукоризненно. Мягкие, плавные линии красивого туалета как бы повторяли привлекательные формы стройной фигуры Стефани. Спущенная с плеч пройма открывала плечи. Светлые волосы были стянуты назад и уложены в красивый пучок, который, впрочем, скрывала воздушная фата, держащаяся на маленькой изящной диадеме. Роскошный и в то же время элегантный свадебный наряд удачно гармонировал с тонкими чертами лица Стефани, на котором выделялись большие серебристо-серые глаза. Отсутствие естественного румянца, который бывает у невест от радостного волнения перед свадьбой, скрывал искусно наложенный макияж. Глаза Стефани тоже не искрились в предвкушении важнейшего в жизни каждой женщины события.
В данную минуту Стефани была скорее похожа на человека, которого поведут не под венец, а на эшафот.
— Никто не поверит, что это настоящая свадьба, — сказала она своему печальному отражению. — Улыбнись хотя бы.
Губы послушно растянулись в тонкую линию, но получилось еще хуже. Нацепленная на лицо улыбка была похожа на гримасу, и Стефани быстро убрала ее. Приподняв подол длинного платья, она направилась к двери.
— Наконец-то! — воскликнул Энтони, увидев спускающуюся по лестнице дочь. — Мы опаздываем.
— Разве невестам не положено опаздывать? — возразила Стефани, пряча свое муторное настроение под маской беззаботной небрежности. — В любом случае Филип подождет.
О, он подождет, злобно подумала Стефани. Он сильно заинтересован в этой карикатурной свадьбе, потому что получает от нее гораздо больше, чем я, согласившись на этот фарс.
