Полковник Ревазишвили никак не ожидал, что у повстанцев окажется пулемет. Он заметно нервничал, отдавая командиру батареи приказ обстрелять высоту над бродом и ближайшие подступы к ней. Решив во что бы то ни стало уничтожить пулемет, командир батареи Хидашели с нетерпением выжидал, когда он снова застрочит и выдаст себя.
Батарея непрерывно грохотала в течение получаса, перенося огонь с одной высоты на другую. В момент, когда он достиг наибольшей силы, полковник Ревазишвили снова отдал команду начать атаку.
Рассыпавшись цепью, народогвардейцы бросились к реке, пытаясь переправиться через нее одновременно в нескольких местах. Но пулемет, уцелевший и после жестокого артиллерийского обстрела, снова застрочил. Атакующие в беспорядке отступили. Однако Хидашели успел засечь место, откуда бил пулемет, и накрыл его огнем из четырех орудий.
Абесадзе ранило осколком снаряда в ногу. Он ухватился за раму пулемета, сполз в ложбину и скатил туда своего верного друга. Взглянув на окровавленную штанину, стал стаскивать сапог. К нему поспешил фельдшер. Он обмыл и перевязал рану.
— Голенище спасло, иначе раздробило бы кость, — сказал он.
Солдат отрезал разорванное голенище и натянул на ногу остаток сапога.
— Помогите, — попросил он товарищей, — втащить пулемет вон на ту горку…
Потерпев опять неудачу, народогвардейцы стали разыскивать брод еще ниже, там, где река удалялась на порядочное расстояние от горы.
На другой день, часа в четыре пополудни, орудия опять загрохотали. Гоциридзе заметил, что народогвардейцы снова устремились к реке, к верхнему броду, где они уже делали попытку переправиться.
Ревазишвили решил отвлечь внимание повстанцев к мосту, а на самом деле переправиться через реку значительно ниже. Но Махатадзе разгадал его маневр и передал Пруидзе, чтобы тот направил роту Гелашвили к нижнему броду.
Галактион вовремя подоспел к назначенному месту: противник не торопился с переправой.
Между Конгурой и позициями повстанцев беспрестанно курсировали дилижансы, повозки и экипажи, перевозя раненых, доставляя боеприпасы.
Абесадзе никому не отдавал своего пулемета. Он сам наметил новую позицию.
— Я еще задам им жару! — промолвил он, с трудом шевеля потрескавшимися губами.
Лицо его было бледно, глаза запали, под ними резко обозначились синие круги.
Гоциридзе направился в роту Гелашвили. Галактион расспросил его о ходе боя и очень сожалел, что не принял в нем участия. Гоциридзе поглядел на бойцов, справился, сыты ли они.
— Пруидзе вовремя прислал арбы с провиантом, — ответил Галактион.
Гоциридзе посмотрел в бинокль. Народогвардейцы сосредоточились у Квирилы. Так как между переправой и позициями повстанцев было порядочное расстояние, Гоциридзе, посоветовавшись с Галактионом, решил дать возможность передовому отряду Ревазишвили переправиться через реку, а затем, когда начнут переправляться основные силы, открыть сразу ружейный и пулеметный огонь.
Не встречая препятствия, передовой отряд противника приблизился к Квириле. Быстро перейдя ее вброд, народогвардейцы рассыпались по берегу. Вслед за тем к реке подошла целая рота. И тогда, улучив момент, повстанцы, которыми командовал Гелашвили, а вместе с ними пулеметчик Абесадзе, открыли частый огонь.
Хидашели был немало удивлен, он считал, что пулемет уже уничтожен. Народогвардейцы падали на прибрежные камни, тонули в реке. Раненые, бросая винтовки, хватались за соседей, вместе погружались в воду и шли ко дну. Около двадцати народогвардейцев было убито, до сорока ранено. Разъяренный Хидашели усиленно обстреливал повстанцев. В этот день наступавшие не пытались больше переправиться через реку.
Пушки смолкли. До вечера то тут, то там раздавались винтовочные выстрелы. Наконец и они стихли. Багровое солнце медленно уходило за горы. Воды Квирилы, озаренные его лучами, несли всплывшие на поверхность трупы…
В течение нескольких дней между повстанцами и народогвардейцами происходила только ружейная перестрелка. Но вскоре в распоряжение полковника Ревазишвили прибыли из Кутаиса новые войсковые части и еще одна батарея — капитана Ахаладзе. Теперь у него было до полутора тысяч бойцов. Располагая такими силами, он поступил именно так, как предвидел Махатадзе: два отряда, каждый человек по двести, были посланы в обход позиций повстанцев.
С утра эти отряды атаковали роты Гелашвили и Туриашвили. Вдруг часов в десять утра раздался залп из восьми орудий, начавших ураганный обстрел Цихистави, верхнего брода и ближайших к нему подступов. Затем батареи сразу умолкли, и наступившую на мгновение тишину нарушил незнакомый гул.
— Самолеты! — крикнул Абесадзе, взглянув на небо.
— Должно быть, генерал фон Кресс решил помочь Ною Жордания, — сказал, глядя в бинокль, Махатадзе.
— И чего эти немецкие псы суются в наши дела! — гневно воскликнул Парна Квеситадзе.
— Это они, должно быть, приветствуют независимость Грузии! — насмешливо бросил Абесадзе.
Махатадзе продолжал разглядывать в бинокль приближавшиеся самолеты. Лицо его исказилось.
