Один из самолетов, грозно рокоча мотором, снизился над Цихистави. Прогремел взрыв бомбы, и вслед за ним затрещали винтовки. За первым самолетом снизились и сбросили бомбы второй и третий. Самолеты описали круг. Над бродом и вершиной Цихистави снова поднялись столбы дыма и пыли от разрывов. Летчики плохо ориентировались над незнакомой местностью — бомбы падали далеко от окопов.
Назойливо гудя, самолеты покружились над горами и, взяв курс на Кутаис, вскоре исчезли в небе.
Снова загрохотали пушки… Им без умолку вторили ружья и пулеметы.
Народогвардейцы переправились через Квирилу. Сиротливо трещал в неравном бою пулемет повстанцев. Но вскоре он умолк. С помощью товарищей Абесадзе скатил его в ущелье и навьючил на лошадь.
Народогвардейцы заняли Цихистави, верхний брод и вскоре овладели деревней Конгура.
Махатадзе, Гоциридзе, Медзмариашвили, Пруидзе, Гелашвили, Туриашвили и с ними еще человек пятьдесят повстанцев перешли Накеральский перевал и направились в Сванетию. Остальные возвратились в свои деревни.
Полковник Ревазишвили с главными силами прибыл в Карисмерети. На другой день на площади возле церкви был созван митинг.
Располагая крупными вооруженными силами — артиллерией, пулеметами, самолетами, меньшевики огнем и мечом подавляют крестьянские восстания. Они сжигают деревни, разрушают мосты, совершают массовые расстрелы повстанцев.
Местечко Карисмерети славилось своей древней церковью, сложенной из тесаного камня. Церковь, колокольня и весь церковный двор были окружены высокой стеной с бойницами и полуразвалившимися башенками. Некогда здесь высилась Карисмеретская крепость, теперь же по крепостным стенам вился плющ, а кое-где в трещинах росли инжирные и гранатовые деревья. В пасхальные дни на колокольню поднимался дьякон Зосимэ, вдевал ногу в петлю веревки, привязанной к языку самого большого колокола, брал в руки веревки девяти других колоколов и вызванивал праздничную симфонию, доносившуюся до самого Зедазени.
Перед стеной, словно гигантские зонты, раскинули свои ветви старые липы. Их толстые корни выпирали из земли и извивались, точно змеи. В могилах под этими липами покоились останки родичей карисмеретской знати.
В центре Карисмерети была довольно большая площадь. Здесь находились здание театра, школа, казначейство, почта и телеграф, лавки.
В этот день предприятия и торговые учреждения Карисмерети были закрыты. Все жители местечка и окружных деревень собрались на церковной площади, перед маленьким одноэтажным домом бывшей приходской школы. На балконе стояли офицеры и представители власти. Пехотные и конные воинские части выстроились перед балконом. Народогвардейцы были обмундированы гораздо лучше, чем регулярные войска. Народная гвардия являлась опорой меньшевистского правительства и поэтому пользовалась различными преимуществами, льготами и послаблениями. Команда разведчиков состояла из людей с темным прошлым, уголовников. Хорошо одетые, опоясанные патронташами, вооруженные карабинами, наганами и маузерами, разведчики славились грабежами во время карательных экспедиций и жестокими расправами с крестьянами. Среди стоявших в строю высоким ростом и красотой отличался Грамитон Лабадзе, которого все почтительно называли «политическим террористом».
Это был тот самый Грамитон Лабадзе, который, собрав шайку головорезов, занимался в годы первой русской революции «экспроприациями», преследуя свои корыстные цели. Он похитил миллионера Ананова, выудив затем за него солидный выкуп. За поимку Лабадзе власти обещали большое вознаграждение. Он был женат на славившейся своей красотой княжне Тине Церетели. Не только обещанная награда, но и стремление овладеть красавицей княжной делали пристава Бакрадзе особенно настойчивым в преследовании дерзкого разбойника. И этот блюститель закона добился своего. Грамитона Лабадзе выдал его дальний родственник, Уча Харабадзе, у которого он однажды ночевал. Бакрадзе с отрядом стражников схватил Лабадзе в тот момент, когда тот крепко спал. Некоторое время спустя его сослали в Сибирь, а Бакрадзе женился на Тине. На родину Лабадзе возвратился в семнадцатом году и вступил в Народную гвардию.
Среди представителей местной знати, съехавшейся на митинг из своих поместий, выделялась тучная фигура Отия Мдивани.
— Голоштанники, завладеть чужим добром захотели, — говорил он, — вот теперь и получат по заслугам… Эх, если бы я здесь распоряжался, разложил бы каждого десятого, как мы делали в старое время, да всыпал бы так, что на том свете помнилось бы…
Явилась в Карисмерети и Бабо. Она стояла вместе с Терезой, Вардо и Нино и, улыбаясь, переглядывалась с братом, который вывел на площадь свой конный отряд. Затем показался отряд, сформированный Нодаром Авалишвили.
