Опустив голову, Нино поднималась по косогору. Вардо и Эстатэ ушли вперед. Тогда она снова оглянулась и с мольбой посмотрела на Корнелия. Он догнал девушку и взял ее под руку. Нино как-то испуганно улыбалась ему. От загорелого тела Корнелия исходило тепло. Его сильная рука сжимала похолодевшую руку девушки. Они шли молча.
— Вы получили мое письмо? — спросил Корнелий тихо.
— Получила, — смущенно ответила Нино.
Наступила мучительная пауза…
— Почему же вы мне не ответили? — прервал молчание Корнелий.
Нино вздрогнула. Ей трудно было дышать. Она продолжала молчать.
— Это письмо — крик моей души, и, мне кажется, вы не имели права оставлять его без ответа. Поймите — ведь от вашего ответа зависит моя судьба…
Корнелий говорил так взволнованно, с такой подкупающей искренностью, что Нино уже не сомневалась в том, что он действительно любит ее. Ей вспомнились строки письма: «Поймите, от Вас зависит — спасти меня или погубить».
— Я вам непременно отвечу…
— Когда же?
— Нам надо встретиться еще раз. Возможно, я была неправа… Но, когда я вам все расскажу, может быть, вы поймете меня…
— Когда же мы встретимся, когда?
— Мы скоро уезжаем на дачу.
— Когда?
— Недели через две.
— Значит, ждать еще две недели?..
— Нет, мы увидимся раньше.
— Недоразумение?.. Да понимаете ли вы, что значит задержать британский эшелон да еще угрожать ему бронепоездом?
30 мая армия Деникина неожиданно перешла границу Грузии. Несмотря на это, английское командование продолжало переправлять Деникину через Грузию оружие и военное снаряжение, вывезенное из Карса. Грузинское правительство решилось наконец задержать на станции Тифлис эшелон, груженный снарядами и военными материалами.
31 мая к президенту республики явился генерал Корн.
Он не вошел, а влетел в кабинет президента, даже не поздоровавшись с ним.
— Известно ли вам, господин президент, — обратился он к Жордания, — что на станции Тифлис грузинский бронепоезд задержал британский эшелон и не разрешает ему следовать дальше?
— Да, известно.
— На что это похоже?
Вошедшие вместе с генералом полковник Бэллэ, переводчик капитан Хент, полковник Меликов и находившийся в кабинете секретарь Жордания Мачавариани подобострастно смотрели на разгневанного генерала. А тот кричал на президента так, словно грозил отдать под суд своего провинившегося офицера.
Жордания стало неловко перед присутствующими. Он задергал плечами и поднял удивленно брови.
— Мы не можем допустить, чтобы вывезенные британским командованием из Карса военное снаряжение и снаряды посылались генералу Деникину, который ведет сейчас против нас военные действия.
Жордания сел и предложил кресло генералу. Заметив, как рука президента трясется от волнения, генерал продолжал разговор уже более спокойно:
— Скажите, господин президент, британский эшелон задержан по вашему распоряжению или это случилось без вашего ведома?
— По моему распоряжению.
— Удивляюсь, как вы могли это сделать?
Минуту длилось молчание, в течение которой Жордания разглядывал герб на фуражке генерала — британскую корону в лапах вздыбившихся львов.
Корн решил прибегнуть к более высокому, чем он сам, авторитету:
— Если британский эшелон задержан по вашему распоряжению, то я вынужден буду телеграфировать в Константинополь, главнокомандующему генералу Мильну, о том, что английский эшелон не может следовать по своему маршруту со станции Тифлис, так как задержан по личному распоряжению президента Грузинской республики…
— Я просил бы вас, господин генерал, — снова заговорил Жордания, — сообщить также своему верховному командованию, что в британском эшелоне имеется военное снаряжение для армии генерала Деникина, находящейся в состоянии войны с Грузией.
— Снаряжение мы направляем не генералу Деникину, а через Баку туркменам, — возразил Корн.
— Через Баку и Петровск — Деникину, — поправил его Жордания.
Генерал обиделся:
— Я офицер британской армии, а не дипломат, и поэтому никогда не лгал.
Жордания смутился, растерялся, не знал, как парировать слова Корна.
— Я весьма сожалею, что подобные факты и недоразумения имеют место именно в те дни, когда британские войска собираются, как я слышал, покинуть Грузию. Во всяком случае заверяю вас, генерал, что я приложу все усилия, чтобы между Грузией и Англией сохранились прочные дружественные отношения.
Корн недоверчиво взглянул на Жордания и лукаво прищурил глаза.
— Трудно верить, господин президент, в искренность ваших слов, ибо, пока вы здесь говорите о дружбе, грузинский бронепоезд не пропускает эшелона с английским снаряжением и угрожает ему своими орудиями. Это ли называете вы дружественными отношениями?
— Задержаны вагоны с русским снаряжением, вагоны же с британским грузом будут пропущены, — пошел на уступки Жордания.
— Но по вашему распоряжению бронепоезд не пропускает ни тех, ни других вагонов.
— Такого распоряжения я не давал.
— Но то, что сейчас происходит на станции, противоречит вашим словам.
